В трюме стояла тревожная тишина. Хрипящая телекамера осталась позади, затерявшись среди ящиков с черной пылью, и до ушей Быковца уже не доносились звуки, которые она издавала. В той стороне извивался неровный ряд вскрытых и обработанных ящиков; впереди, справа и слева, насколько видел глаз, тянулись двухэтажные стеллажи, залитые белым искусственным светом.
План трюма Быковец знал: приблизительно 150 метров сплошных стеллажей, посередине слева воздушный тамбур – еще один выход из корабля, а в конце – титановая стена, отгораживающая грузовой трюм от энергетического сердца корабля, реакторного зала. Вот и все. Но неожиданность может подстерегать на каждом шагу. Где, например, роботы, охраняющие реактор? Неужели руководство предусмотрительно упрятало их за бронированные двери?…
Но главное даже не это. Быковец поднял излучатель, посмотрел на счетчик заряда. Тот стоял на нуле. Так. Быковец прицелился в слово «Нефть» на одном иэ контейнеров и нажал спуск. Ничего не последовало. Он бросил бесполезное теперь оружие в кучу пепла. Стало совсем неуютно. Пора. Небольшая прогулка не повредит.
Он медленно и осторожно, всматриваясь вперед, шагал по пустому узкому коридору, образованному двухэтажными стойками. Неудачно получилось, но будем надеяться на фортуну. Почти невесомый скафандр согревал лучше меховой шубы. Красочные этикетки на ящиках били в глаза, как афиши с рекламных щитов: «Уран», «Платина», «Ртуть»…
Стеллаж слева наконец прервался. Короткое ответвление в нескольких метрах завершалось закрытым люком воздушного шлюза.
Дверь была точной копией той, за которой совсем недавно – а кажется, миновали сутки! – Быковец при содействии старшего штурмана Петрова обзавелся скафандром и пистолетом.
Он достал ключ из кармана скафандра.
Одинаковые двери – если они по-настоящему одинаковы – всегда открываются одинаковыми ключами. Стандартизация! Все воздушные шлюзы «Люцифера» и других гапертанкеров можно открыть одним и тем же ключом. Один ключ для всех трюмов, один для всех тамбуров, один для всех реакторных залов…
Быковец повернул ключ. Дверь распахнулась.
Внутри тамбур выглядел как тот, коридорный. Такие же скафандры, баллоны с воздухом, точно такие же лучеметы…
Быковец повесил на пояс два пистолета в футлярах и взял в каждую руку по мощному длинноствольному излучателю. Тяжелые, с хорошим ресурсом. Он вышел из тамбура, прикрыл за собой дверь. На ключ запирать не стал – к чему? Все рав но он здесь один, и еще долго будет один.
Он осторожно выглянул в коридор. Пусто. Ну что ж, момент они упустили. Он пошел назад. Целые горы пепла произвел ты сегодня, Семен Быковец. А что будет, если не желтые семена сеять в землю, а удобрять ее этой черной линорской пылью?…
Быковец поставил оба ружья за ящики с семенами. Посмотрел и одобрительно улыбнулся: хорошо замаскировано, чужой не найдет. «Да от кого ты их прячешь? – мысленно выругал себя. – И вправду „шпятил“, Семен Быковец…»
Он пошел дальше, пересчитывая «стерилизованные» ящики. Сорок два. Не так много, но и не мало. Во всяком случае, начало положено, и не такое плохое.
– Семен Павлович! – произнесла вдруг изувеченная теле камера (а он – то и думать забыл про нее) ясным голосом глав ного штурмана. – Отзовитесь, призываю в последний раз. Я Веденский, ваше непосредственное начальство.
Быковец удивленно посмотрел на коммуникационного р обота. Неужели этот примитивный автомат способен к регенерации? Тогда нужно держать ухо востро. Впрочем, восстановить электронные цепи нетрудно. Гораздо легче, чем развороченное шасси. Так что волноваться пока преждевременно…
– Здравствуйте, Борис Григорьевич, – вежливо сказал он. – Давно не слышал вашего голоса.
– Не лгите, вы слышали его десять минут назад, – сказал Веденский. – Семен Павлович, извольте объяснить нам смысл своих бессмысленных действий. Для чего вы заперлись в грузовом трюме? На каком основании вывели из строя два дорогостоящих механизма и нарушили герметичность обзорно-смотровой палубы? Как могли осмелиться поднять оружие против наших товарищей, с риском для жизни пытавшихся вам мешать? Наконец, почему вы не откликаетесь, когда к вам обращается старший по званию? Что означают все эти неслыханные нарушения устава и дисциплины? Я требую объяснений.
– Вероятно, Борис Григорьевич, – кротко сказал Быковец, – они означают, что я действительно помешался. Моими помыслами овладели демоны зла, и я решил уничтожить груз. Надеюсь, вас удовлетворило мое объяснение?
– Не лгите, – внушительно произнес Веденский. – Перед тем как связаться с вами, я консультировался у специалистов. Врачи утверждают, что ваше физическое и психическое здоровье не вызывает у них ни малейших сомнений. Вы, простите за каламбур, здоровы как бык, и учтите: это зафиксировано в соотве тствующем документе. Почему вы молчите?
– Со специалистами спорить трудно. Но я уже высказался.
– Мне кажется, вы просто забыли, кто вы такой, – продолжал Веденский. – Вы штурман, Семен Павлович. Вас шесть лет обучали тонкому искусству доставлять груз точно по адресу. Планета тратила на вас время, силы и средства. Но чем вы платите за добро? Что делаете вы на складе, да к тому же еще и с оружием?… Отвечайте, я вам приказываю!..
– Прошу вас, не расходуйте энергию попусту, – сказал Быковец. – Я уже принял решение и не собираюсь отвечать на ваши вопросы. Извините, Борис Григорьевич, я сейчас занят.
– Вас будут судить, – произнес Веденский.
– Хорошо, – сказал Быковец. – Только не пытайтесь подослать ко мне роботов. Здесь хороший обзор, а я стреляю без промаха.
Телекамера снова омертвела. Видимо, рубка временно от ключилась. Но чтобы спокойно работать, нужно обеспечить себе тылы.
Быковец опять пошел в глубину склада, зорко вглядываясь вперед. Нигде никакого движения. Вероятно, стража действи тельно отсиживается за стенкой.
Он шагал мимо ящиков, наполненных угольной пылью. Порядок безнадежно нарушен. Когда он пришел сюда, все стоя ло по струночке, как уложили еще в порту роботы-грузчики – те самые, что сейчас охраняют реактор. Любопытная операция загрузка транспорта на Линоре. Порт выглядит так, словно ты оказался дома. Все оборудование изготовлено на Земле. Земля поставляет его линорцам в обмен на желтые се мена, хотя на Линоре в нем нуждаются только земляне…
Во второй раз за сегодняшний день Быковец поравнялся с тамбуром. Свернул из главного коридора, подошел к люку, потянул дверь. Дверь не поддалась. Он смотрел на нее в недоумении – отчетливо помнил, что не запирал ее, когда уходил. Он сильнее подергал дверь. Она не поддавалась. Тогда он достал ключ, вставил в замочную скважину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
