class="p1">— Вышел, — бросает Тигр.
Главврач испаряется, словно не было. И я очень об этом жалею, когда вся эта гора мышц, схватившись за подлокотники, нависает надо мной неизбежной карой.
— Красивая и дерзкая? — глубокий баритон обволакивает.
А я трясусь от угрозы, которую каким-то шестым чувством ощущаю во всей его позе.
Но у меня правда хороший голос. Поставленный и громкий. В детстве от моего плача просыпалась вся пятиэтажка и пара соседних.
— Мне страшно, — шепчу. — И я ничего не понимаю. Кто вы? Зачем привезли меня?
— Обследовать, после того как ты сначала врезалась в меня, а потом упала в руки. Или стоило бросить тебя на асфальте?
Выдыхаю, пытаюсь взять себя в руки.
В конце концов, ничего страшного не происходит. Не происходит ведь? Тигр просто помог, а потом ещё и в больницу отвёз. По доброте душевной.
Только в последнее почему-то не верится.
— Что-то ещё. Есть. Я чувствую.
— Какая чувствительная девочка, — прищуривается Тигр.
А я вижу широкую, хищную морду тигра, какого-нибудь Амурского, которая проступает через мужественные черты.
— Но так даже интереснее.
Он за руку вздёргивает меня из кресла, а в следующее мгновение я задыхаюсь от поцелуя, который всей мощью обрушивается на скромную меня. Без нежности, без ласки.
Тигр не думает и не сомневается, его язык сразу проникает в мой рот. Изучает, толкается глубже, увлекает, заставляет ответить.
А я в таком глубоком шоке, что стою только благодаря его рукам. В голове бьётся мысль, что это мой первый поцелуй. Точнее, второй, раз кроме Пашки у меня никого не было. Но сравнивать его и Тигра это всё равно, что ставить на один уровень дождик и цунами.
Я никогда ещё не чувствовала такого. Всё, что Пашка умел языком, это противно облизать мои дёсны и пару раз коснуться языка. Поэтому наши поцелуи почти свелись к нулю, либо были без языка. Но сейчас, в эту самую минуту я впервые понимаю, каково это, когда ты возбуждаешься от одного поцелуя.
Стыдно, потому что я всё ещё считала себя занятой. Страшно, потому что Тигр мог раздавить меня одним сильным объятием.
И очень горячо там, под синтетической юбкой. Настолько, что я всё-таки выдаю несдержанный стон. Больше того, одну руку закидываю за мощную шею, другой вцепляюсь в рубашку.
И не хочу, чтобы он останавливался.
Тигр, собственно, не планирует. Мгновение — и пуговицы с рубашки весело скачут на полу вокруг нас. А я после головокружительного кульбита оказываюсь сидящей на столе.
А внутри меня всё вибрирует и дрожит от того, как он разводит мои ноги, встаёт между ними и оглаживает напряжённую грудь.
— Мда, — слышу смешок через затуманенное сознание. — Спать с тобой я не собирался, но…
Горячий язык касается соска, скользит по ареоле, и меня можно выносить. Дуга удовольствия выгибает так, как до этого момента я и не умела. Мышцы мелко подрагивают, мыслей нет.
Тигр стаскивает меня со стола, разворачивает и нагибает над столешницей. Возбуждённые соски елозят по столу, усиливая возбуждение.
Его сильные руки скользят по ногами, поднимают юбку всё выше, но слишком медленно. Настолько, что я нетерпеливо ёрзаю. Пальцы сдвигают перешеек.
А до меня вдруг доходит, что всё это слишком. Я не хочу.
— Красивая девочка, — хрипло выдыхает он.
Но от укуса в основание шеи я практически теряю сознание. Мурашки бегут по позвоночнику, укрывая меня всю.
Пульс долбит в виски, дыхание сорвано.
Кажется, я впервые возбуждена настолько, что кончу от одного только прикосновения к себе, однако Тигр медлит. Но вот, наконец, раздаётся вжик молнии, я чувствую прикосновение горячего члена к своей коже.
И в этот момент раздаётся хриплый крик.
Глава 5
Ду.
Ду хаст.
Ду хаст мич.
Как слетаю со стола и одеваюсь я не помню.
Что я наделала? Я же никогда не была такой, как наша секретарша Аня, которая не спала только с ленивым. Остальные мужики — от офисных курьеров до корпоративных клиентов, — уже давно оценили Анечкино гостеприимство и клиентоориентированность. Но это Аня, которая в открытую заявляла, что свободна, любит секс и, вообще, перед окончательным выбором мужика надо провести качественную репрезентативную выборку.
Но я! Я, которая не видела и не знала другого мужчину, кроме Паши? Вот так просто, мимоходом упала в объятия незнакомого мужика? Тем более такого, с которым только и можно, что рассчитывать на секс.
И да, скорее всего, близость с Тигром станет особой и запоминающейся, но я не хочу. Не хочу стать одной из миллиона тех, кого он даже не запомнит! Да и какие отношения, пусть даже на одну ночь, если я всё ещё думаю о Пашке и его измене.
Тем более, когда эта тоскливая муть остаётся осадком на душе и поднимается при каждом удобном случае. Вот как сейчас.
— Ирбис, твою мать, — тем временем рявкает в трубку Тигр. — Какого хрена?
Боже, это зоопарк какой-то!
Пользуясь тем, что Тигр стоит ко мне спиной, быстро собираю рассыпанные по креслу вещи, распихиваю их по карманам.
— Нет, я не заказывал новое оборудование в зал. Вы ещё старое не раздолбали, идиоты.
Бросив взгляд, понимаю, что Тигр полностью одет и выглядит так, будто ничего не было. О нашей вспышке напоминают только сброшенные со стола бумаги, да криво стоящий пресс-папье.
Надо уходить, пока он занят и не видит.
Бежать. Со всех ног.
Внутри всё трясётся, пульс долбит в голову. Кажется, что моё частое, прерывистое дыхание слышно на другом конце больницы. Но когда я, встав на цыпочки, по стеночке добираюсь до двери, Тигр не поворачивается. Бьюсь об заклад, что он забыл обо мне в тот момент, когда ему позвонил незнакомый Ирбис. И слава богу, иначе всё могло закончиться не так хорошо.
Хорошо?
Нервный смешок вырывается из груди уже за дверью. Да что хорошего в моём сегодняшнем дне?
А ведь я с утра радовалась. Как дура. Пока Пашка спал, в полумраке кухни посчитала, что платить по кредитам осталось всего ничего, ещё полгода экономной жизни. А потом свобода, свадьба и только хорошее.
Хорошее!
С кем? С парнем, который плевать хотел на то, что невеста застукала его с другой? С тем, кто засунул язык в рот своей фитоняшке, стоило только сесть в такси?
В то время как меня даже в щёку при людях ни разу не поцеловал. Как же! Неприлично ведь! Да даже дома, стоило мне выйти из душа голой и встать перед телевизором, первые несколько минут он пытался высмотреть картинку между моих ног.
