поход по «Царству камней» или «Республики одного дня», испытывает такой же азарт, как люди, ищущие логово снежного барса или сибирского тигра.
Конечно, тема гордыни человечества не нова. Она старее греков, придумавших это слово, которые в период своего величия обнаружили статуи египетских фараонов, уже наполовину ушедшие в пески пустыни.
«Я – Озимандия, великий царь царей.
Взгляните на мои деянья и дрожите!»
Кругом нет ничего. Истлевший мавзолей
Пустыней окружен. Гуляет ветр свободный,
И стелются пески, безбрежны и бесплодны.
* * *
С того самого дня, когда зародилась идея этой книги, я сосредоточился на двух приоритетах: осветить различие между временами прошлыми и настоящими и изучить, как работает историческая память. Эти приоритеты предполагали, что каждое исследование должно состоять из трех частей. Таким образом, часть I каждой главы вкратце описывает некое место в Европе, каким оно выглядит в наши дни. Часть II повествует об «исчезнувшем царстве», которое некогда существовало в этом месте. В части III рассматривается, насколько об этом исчезнувшем царстве помнят или насколько оно забыто. Обычно о нем либо помнят мало, либо оно полузабыто, либо забыто совсем. Насколько позволял объем книги, я постарался описать исчезнувшие царства из как можно большего числа основных периодов и регионов европейской истории. Например, Тулуза находилась в Западной Европе, Литва и Галиция – в Восточной. Алт-Клут и Эйри расположены на Британских островах, Боруссия – на Балтике, Черногория – на Балканах, а Арагон – на Иберийском полуострове и в Средиземноморье. Глава, посвященная «пяти, шести или семи царствам» Бургундии, рассказывает средневековую историю, охватывающую современную Францию и Германию. История Сабаудии в основном относится к периоду новой истории и связывает Францию, Италию и Швейцарию, а Розенау и СССР ограничены XIX и XX веками.
Нет нужды говорить, что тема исчезнувших царств не может быть исчерпана ограниченным числом примеров, приведенных в этой книге.
«История полузабытой Европы» намного более обширна, чем может вместить любая подборка. Многие более древние кандидаты были отброшены просто из соображений объема. Одно из таких исследований – «Керно», описывающее государство короля Марка на территории построманского Корнуолла, дополнено размышлениями на тему культурного геноцида и украшено отрывками из произведений корнуолльского поэта Нормана Дэвиса. В другом исследовании, «Большое яблоко – короткая жизнь голландской колонии», изложена история Нового Амстердама до того, как он превратился в Нью-Йорк. Третье, «Карнаро – регентство первого дуче», рассказывает невероятную историю захвата города Фиуме итальянским поэтом Габриеле д'Аннунцио в 1919 году и завершается его прекрасным стихотворением «La pioggia nel pineto» («Дождь в сосновом лесу»).
В этой работе я, безусловно, во многом полагался на труды других авторов. Ни один историк не может обладать всеобъемлющим знанием каждого региона Европы и каждого периода европейской истории, и все хорошие специалисты широкого профиля с радостью пользуются плодами, предоставленными их коллегами, узкими специалистами. Любой, кто ступает на незнакомую территорию, должен вооружиться картами, путеводителями и описаниями, составленными теми, кто бывал там раньше. На первых этапах этого исследования я очень многое почерпнул у таких коллег, как покойный Рис Дэвис, занимавшийся историей Уэльса, Дэвид Абулафиа, специалист по Арагону, или литовский историк Михал Гедройц, и почти каждая глава книги сильно выиграла благодаря исследованиям других экспертов и консультаций с ними. Иными словами, каждая часть моего собора создана из кирпичей, камней и росписей кого-то другого.
Мне всегда нравилась метафора Платона «государственный корабль». Образ огромного корабля с его рулевым, командой и пассажирами, прокладывающего путь по океану времени, неотразим. То же самое можно сказать и о многих стихотворениях, прославляющих его.
О, корабль, унесут тебя в море волны
Снова. Что творишь?! Возвращайся скорее
В порт. Иль не видишь:
Борт твой ныне без весел.
Или:
Плыви, о, государственный корабль,
Плыви, союз сильный и великий,
Человечество со всеми своими страхами,
Со всеми надеждами на будущее,
Затаив дыхание, приковано к твоей судьбе!
Эти строки Лонгфелло президент Рузвельт переписал собственной рукой и отправил Уинстону Черчиллю 20 января 1941 года. К ним была приложена записка, где говорилось: «Я думаю, эти слова применимы к вашему народу так же, как и к нам».
Такие же мысли приходят на ум, когда ломаешь голову над судьбой исчезнувших царств. Потому что государственные корабли не могут плыть вечно. Иногда они преодолевают шторма, а иногда тонут. В одних случаях они кое-как добираются до порта, чтобы их починили, в других, когда повреждения невосполнимы, они разваливаются или тонут, чтобы упокоиться среди моллюсков и рыб.
В связи с этим появляется череда других образов, и историк становится бродягой-кладоискателем, собирателем обломков затонувших кораблей. Он ныряет в глубины и прочесывает морское дно, чтобы восстановить утерянное. Эта книга определенно хорошо вписывается в категорию спасения исторического наследия. В ней собраны следы затонувших государственных кораблей, чтобы пригласить читателя с восторгом – пусть хотя бы на одной странице – увидеть, как сраженные галеоны ставят упавшие мачты, поднимают якоря, натягивают паруса и снова отправляются в путь по океану времени.
Глава 1
Тулуза
Недолгое пристанище вестготов
418–507 гг.
I
Вуйе, ранее Вуйе-ла-Батай, – это маленький провинциальный bourg[5] с населением три тысячи душ во французском департаменте Де-ла-Виен и chef-lieu[6] местной коммуны региона Пуату-Шарант. Он расположен вблизи национального шоссе 149 – древней римской дороги, которая идет из Пуатье в Нант и пересекает симпатичную речушку Озанс, извивающуюся в направлении Атлантического океана. В городке есть две церкви, две школы, крохотная центральная площадь с входом через арку, большая terrain de pétanques[7], несколько красивых садов, выходящих к реке, городская ратуша, пара ресторанов, скромный стадион, высокая водонапорная башня, внесенная в список замков-отелей гостиница «Ле Периньи», субботний рынок и никаких особых достопримечательностей. Еще он является местом предполагаемой битвы, произошедшей в начале VI века. Памятная табличка, установленная местным историческим обществом в 2007 году по случаю ее 1500-й годовщины, так хорошо спрятана, что Office de tourisme на главной площади никогда не может точно объяснить, где она находится.
На табличке жители Вуйе одним из тех восхитительных наборов цветистых прилагательных, которые так любит французский язык, славят имя Вуглезьен, или Вуглезьенн, а популярные у туристов окрестности городка называют Pays Vouglaisien[8]. Неудивительно, что они очень гордятся своим patrimoine – наследием своих предков. Заявление, сделанное в 1972 году председателем местной туристическо-информационной службы, можно
