Ну и что, что лекарь сказал сутки эту юродивую не трогать. Смотри какая цаца! Ничего с ней не станется, если раньше работать начнет, не переломится! Еще полчаса, и буду ее поднимать, нечего до вечера отлеживаться. Я за нее всю эту гору выглаживать не буду!
Это бу-бу-бу ввинчивалось мне в мозг, не давая спокойно спать.
Туман в голове постепенно рассеивался, и я начала потихоньку осознавать действительность. Я все еще лежала на неудобной твердой кровати. Судя по голосу, где-то недалеко возилась одна из тех женщин, которые были рядом, когда я в первый раз пришла в себя. Та, что ругала молодую, толкнувшую кого-то с лестницы.
А еще в помещении стоял непривычный запах - дерева, свежего белья, каких-то трав… В общем, пахло здесь точно не так, как в больнице!
Распахнув глаза, я уставилась на деревянный двускатный потолок с толстыми стропилами. Что за черт?!
Повернув голову вправо, начала осматривать помещение. Господи, куда меня занесло, вернее, принесли? Это же какая-то старинная хозяйственная пристройка, то ли флигель, то ли еще что-то. Я такое только в кино видела!
По помещению были расставлены столы и большие корзины, на них кучами лежало белье и одежда, а ближе к окну стояла конструкция, напоминающая допотопную гладильную доску. Возле нее сейчас возилась дородная женщина, которая продолжала недовольно бухтеть. Возле второго окна, у торцевой стены, обнаружилась еще одна гладилка.
Одежда женщины была странной - то ли длинное платье, то ли юбка с кофтой, причем такие, которые в стародавние времена носили в деревнях и городах люди самого простого сословия. Волосы прикрывал головной убор вроде чепца.
Я лежала на узкой кушетке у стены, прикрытая цветастым покрывалом. И отходила от шока, обозревая открывшуюся картину.
В общем, ясно, что ничего не ясно. Как я здесь оказалась, и где находится это «здесь»?
- О, очнулась! - гаркнула тетка, увидев, что я открыла глаза. - Вставай, бездельница! Я вона сколько работы за тебя уже переделала! Госпожа наша требует платья готовые в гардероб, а они еще не выглаженные! Постель с покрывалами да шторы все мятые лежат! А нам покои надобно готовить, завтра с утра гости съедутся!
- Женщина, вы кто? - хотела я задать вопрос, но вместо этого из горла вырвалось только невнятное мычание.
Язык будто омертвел, как и голосовые связки, и не подчинялся моему желанию сказать пару ласковых своим похитителям.
Твою дивизию! Почему я не могу говорить?!
Я попробовала еще раз, но с тем же результатом.
- Мы-ы-ы-а, ау-аа! - передразнила меня подошедшая баба. - Хватит мычать и вставай уже! Работа сама себя не переделает!А я за тебя ничего делать не буду! А ну поднимайся!
Подскочив ко мне, эта хамка вдруг схватила меня за ногу, намереваясь стянуть с лежанки. Ну а я… А что я? Я согнула ноги в коленях и со всей дури толкнула ее в живот.
- А-а-а, убивают! - заорала благим матом тетка, отлетев на добрых три метра. - Ах ты гадина! Помогите, люди добрые! Что творится-то!
На ее крики сбежалось еще несколько человек, столпившись возле входных дверей.
- Нет, ну вы видели! - продолжала причитать на публику эта ненормальная, поднимаясь с пола. - Лиска работать не хочет, разлеживается на койке, чтобы я за нее побольше сделать успела! И меня чуть не убила!
- А ну цыц! Ты чего это здесь устроила, Зельда? - раздался вдруг строгий голос, и в двери вошел высоченный мужик с руками-лопатами и заросшим лицом. - Тебя наша немощная юродивая чуть не убила? Ты ври да не завирайся. С какой это радости ты девочку с постели поднимать начала? Ей лекарь наказал сутки лежать и выздоравливать! Это ты работать не хочешь и на нее решила перекинуть все, что тебе поручили! Я вот сейчас пойду и нашему дворецкому все расскажу. Посмотрим, как ты тогда запоешь!
Тетка замолчала, но так глянула на мужчину, что аж меня пробрало.
- Сказано тебе - нельзя ее трогать до вечера, вот и нельзя! Иди и дела делай! Тебе сегодня наказали гладильню на себя взять, а ты что? - он окинул взглядом столы и корзины. - Да тут и конь не валялся! Чем ты весь день занималась?
- А ты иди к свои псам и на мою работу не глазей! - огрызнулась на него та.
- В общем, так. Я перед Гронером отмалчиваться не буду. Тронешь Лиску еще раз, пойдешь под плеть, - сурово глянув на нее, пригрозил мой защитник.
Ну, это я так решила, что мой, потому что смотрел он все время на меня. А вот почему называл Лиской, так и не поняла.
- Ну что стоите, рты поразевали, расходитесь! - гаркнул он, и толпа тут же рассосалась.
Осталась только молодая девушка, которая прошла дальше и начала разбирать завалы на столах.
- Гронер приказал помочь тебе, чтобы до завтра все было готово. Придется всю ночь гладить, - тяжело вздохнула она.
- Ага, - тут же поддержала ее наглая баба, кидая на меня злой взгляд. - Нет бы подняться и помочь! Как будто не понимает, что все будем пороты, если не успеем. Ты глянь, как смотрит! Глазищами своими бесстыжими как зыркает! Худой у нее глаз, я тебе говорю! И зачем она господам нашим нужна? Давно бы избавились!
- А кто будет на гладильне работать. Ты, что ли, пойдешь? - усмехнулась молодая. - Лучше Лиски эту работу никто не делает, и платья свои госпожа никому кроме нее не доверяет. Мало кто с гладильным артефактом умеет так управляться.
- Ну и пусть тогда платья сама выглаживает, - фыркнула тетка.
Я все это время лежала молча и слушала, пытаясь во всем разобраться. Но дважды два никак не складывалось. Еще и в туалет захотелось.
Глава 4
Сев на лежанке, я попыталась спросить, где уборная, но изо рта опять вырвалось глухое мычание.
- Нет, ну опять мычит! - снова забухтела старшая. - Чего тебе надо? Иди к чертям в свою комнату, чтоб глаза мои тебя не видели!
Так, значит, мне здесь выделили комнату. И где она? Надо будет осмотреться, а потом бежать. Даже если они живут в какой-то глуши, должна же я в конце концов дойти до цивилизации! Может, дорогу найду, а там машину поймаю.
Дойдя до двери, я повернулась и снова подала голос.
- Ну чего на этот
