на горле, этому не особо способствовали.
Когда маг понял, что диалога в таком положении не получится, он вернул меня на грешную землю — крайне вульгарным методом, банально отменив заклинание. Полёт оказался коротким и болезненным.
Я поднимался медленно и гордо — ну, так мне казалось. Маг же лишь морщился.
Главное правило решалы — никогда не подавай вида, что что-то пошло не по плану. Я обтёр руку о траву и, прикрыв срам собственным пузом, осмотрел мага.
— Нехорошо, уважаемый, — начал я максимально учтиво, но с лёгким нажимом. — Приходите ко мне в дом, пачкаете стены какашными узорами, переворачиваете хозяина, бьёте, в конце концов. Это прямо ни в какие ворота…
— Экий грамотей стал! Ты слов-то таких откуда набрался?
В моей памяти тут же начали всплывать воспоминания. А ведь я действительно почти не говорил — точнее, моё тельце. Собственно, с такими отклонениями вообще удивительно, как я существовал раньше.
Меня резко скрутил спазм боли в голове — я упал на колени, обхватив голову руками. Воспоминания сплошным потоком заполняли мою память: вспышки картинок, в основном издевательств и упрёков — как от сверстников, так и от взрослых.
Воспоминания приходили задом наперёд — от последних к более старым. Вот спившийся отец замерзает в сугробе. Чуть раньше я ещё разговаривал с людьми, а после его смерти окончательно замкнулся. Воспоминания полетели дальше, откручивая месяц за месяцем.
Вот отец ещё похож на человека. Мать… Мать ещё жива. Я очень её люблю, и мы с ней общаемся. Посевы погибли, а скотина померла от какой-то болячки. Мать заболела — вылечить её не смогли. Она умирает.
Я начинаю выть! Боль в голове уже невыносима, а воспоминания заливаются в меня потоком. Ещё более старый отрывок: мать жива, отец полон сил и решимости. Дом ещё целый и красивый, вокруг — чистота и порядок. Большое стадо коров и огромные поля. Отец светится и лучится счастьем, мать смотрит на меня с надеждой и гордостью.
Мне семь лет, и у меня появились задатки магии — крайне редкое событие для безродных крестьян. Чтобы проверить мой потенциал, вызывают целого мага из Тульской академии волшебства. Он осматривает меня и хмурится.
Я чувствую, что у меня всё получится, что я избранный. Ведь в нашем селе никогда не появлялись маги — а значит, я буду первым. Я совершенно нормального вида: лицо, тело, а главное — мой голос и слова. Я нормальный ребёнок.
Маг хмурится всё сильнее и сильнее, водит руками по моей голове и что-то бубнит. Я ничего не понимаю, но ощущения в теле странные. Маг лезет в мою душу, ковыряется там и причиняет мне дискомфорт. В груди сжимается комок боли — не сейчас, а тогда, в детстве. Я начинаю кричать.
— Ядовитая магия в нём! — кричит маг. — Прокажённая, запретная, тёмная. Не быть ему магом!
В голове и груди что-то хрустит — и я, маленький, отключаюсь. Поток картинок заканчивается, а я лежу на земле. Всё тело едва подрагивает. Мочевой пузырь даёт слабину, несмотря на то, что недавно был опустошён.
Маг, который минуту назад хотел меня распять и покарать, сплёвывает на землю. Затем разворачивается и, матерясь на исконном русском, уходит в закат. Он сыплет проклятья и карами египетскими, но мне сейчас не до него.
Вот в собственной моче я провалялся, наверное, с полчаса. Сил подняться не было, хотя я и пытался. Всё тело дрожало и ныло, а сильнее всего жгло в груди и голове. В последнюю будто раскалённый гвоздь вкручивали отвёрткой.
Наконец я смог сесть, привалившись к стене дома, и сквозь боль начал рассуждать.
Получается, магией моё тельце было наделено. Но маг-академик из Тулы меня забраковал. И этого мало — он, похоже, что-то сломал во мне. Точнее, не во мне, а в моём предшественнике. Что потом? Судя по всему, именно из-за этого я стал таким «красавцем».
Вследствие чего умерла мама, а отец не выдержал и спился. А я окончательно деградировал и, судя по всему, откинулся в момент, когда меня шпыняли эти малолетки. Сердечко, видимо, не выдержало. Не зря я им рожи-то поначищал.
Каков, получается, итог? Магия во мне есть. Тело, возможно, можно вернуть в норму — понять бы ещё как. Учителя бы!
«Точняк! Маг этот злобный…»
Я уже собирался побежать за ним, но понял, что это не так просто, как раньше. Тело не слушается, сил нет. Да и сам маг вряд ли возьмётся меня учить — особенно в таком виде и состоянии.
На трясущихся ногах, опираясь о «какашную» стенку, я поднялся и выровнялся. Критически осмотрел себя и всё вокруг. Весь двор зарос бурьяном и какими-то кустиками. Лишь одна тропинка — от дома до калитки.
В памяти возник образ колодца: он точно есть — точнее, должен быть — как раз справа от меня. Но там сейчас трава выше пояса и кустистые деревья. Следующий флешбэк: за домом — сарай, и в нём есть кучка инструментов.
Добраться туда оказалось ещё той задачкой. И я уже даже не о немощности своего тела. Тропинка из воспоминаний стёрлась из реальности путём заростания этой самой тропинки кустами. Причём данные кусты я хорошо знал — малина.
Судя по всему, был конец лета. Во-первых, ещё относительно тепло для севера. Во-вторых, малина уже отошла, а вот колючки остались. Как мы помним, моя попа без штанов, а кустики колюченькие. В общем, удовольствие ниже среднего. Но вот в зарослях я разглядел исконную дверцу.
Открыть её оказалось непросто. Кусты росли вплотную к двери, которая открывалась когда-то наружу. Пришлось дёргать малиновые кусты голыми руками — ногами был не вариант. Когда я бежал в клозет, то напрочь не думал об обуви. Но вот дверь была открыта, а вокруг неё образовался свободный от зелени пятачок.
Здесь всё было так же, как при отце. Я сразу взгрустнул — стоило подумать о нём. «Дьявол, что за дичь? Какой, к лешему, отец? Я детдомовский».
Чувства паренька капитально интегрировались в мои. Такими темпами я вообще могу напрочь забыть, кто я есть на самом деле. Сбросив наваждение, я принялся изучать инструменты. Буквально через пару секунд стал счастливым обладателем самодельного мачете. Воспоминания Петрушки подсказывали: оно крайне острое.
Острое-то оно острое, да вот силушки у меня далеки от богатырских. Решив не мелочиться, я собрался очистить весь двор, но уже спустя минуту передумал. Теперь моя цель — тропинка к колодцу. Точнее, создание нормальной тропинки к колодцу. Сказано — сделано.
На удивление, нагрузки
