— Хорошо. Не хочешь использовать солнцезащитный крем? Тогда держись подальше от солнца.
— Но, Папочка, я хочу вернуться в воду! — жалуюсь я, хлопая одной рукой по кушетке.
— А я хочу маленькую девочку, которая делает то, что ей сказали.
Он нависает надо мной с темным выражением лица.
— Между прочим, я тогда все увидел, — он натягивает веревочку вокруг моей шеи, и верхняя часть купальника опускается, открывая мою грудь.
Я задалась вопросом, если видел, то почему не сказал. Это было три года назад, купальник был тесный на груди, которая в шестнадцать лет стала ещё больше.
— Ты должна быть осторожней, дразня меня. Ты знаешь, что происходит, когда я теряю контроль. А твоей маленькой киске нужен отдых, прежде чем я снова возьму тебя, — говорит он, прежде чем взять мой сосок в рот.
Откинув голову назад, я полностью забываю, что собиралась закатить истерику по поводу купания.
Отпустив один сосок, он склоняется ко второму:
— Я никогда этого не забуду. Это был день, когда для меня все изменилось, — он берет мой сосочек в рот, посасывая ещё сильнее.
Вечеринка у бассейна в честь моего шестнадцатилетия, когда я надела именно этот купальник. Это был день, когда Папочка начал смотреть на меня не просто как на дочь своего друга.
— Я много раз мастурбировал, думая об этом, ненавидя себя каждую секунду, желая того, чего не должен.
В тот день я прыгнула в бассейн, освободив верхнюю часть купального костюма. Я была полностью смущена этим, но теперь я улыбаюсь воспоминаниям о том происшествии. Папочка Уильям, возможно, был немного расстроен из-за чувств, которые испытывал ко мне тогда, но он никогда не трогал меня, пока мне не исполнилось восемнадцать, и я не хотела ничего больше чем, принадлежать ему. Навечно.
Я никогда не забывала, как он сказал, что с того момента я завладела его мыслями. Он не мог думать о том, чтобы быть или смотреть на другую женщину, потому что для него существовала только я. Это меня озадачило, потому что после того дня Папочка наоборот отдалился меня. Я не знала почему, но потом поняла, что это из-за того, как сильно он меня хотел. Это заставляло меня чувствовать себя не так глупо из-за гигантской влюбленности, которую я тогда испытывала к нему.
— Тебе больше не нужно мастурбировать, Папочка. Я твоя сейчас во всех отношениях. Я сделаю все для тебя, — напоминаю я ему.
— Кроме как нанести больше солнцезащитного крема? — дразнит он, прежде чем укусить мой сосок, заставляя меня завизжать.
— Раскрой для меня свои бедра. Покажи Папочке то, что он так сильно хотел увидеть в тот день, но не смог. Напомни мне, как, спустя эти годы ожидания, судьба сжалилась надо мной и подарила мне сладкую маленькую киску Хейли. Теперь я могу делать с ней все, что захочу, до конца своей жизни.
Опустившись на кушетку, я стягиваю трусики, открывая себя ему.
— Хм...
Звук, который он издает, звучит почти как мурлыканье. Он скользит вниз по моему телу, и я чувствую его теплое дыхание на своей киске.
— Знаешь, когда я впервые попробовал тебя, прежде чем сорвать твою вишенку, я подумал, что ничто не может быть вкуснее твоей девственной киски… — он делает паузу, неспешно облизывая мою щелку, заставляя меня сжаться, желая быть наполненной им. — Но сейчас, — продолжает он, — я уверен, что каким бы грязным способом не брал тебя, ты становишься только вкуснее.
И обрушивает на меня свой рот. Он раздвигает мои ноги шире, сжимая бедра. Его пальцы впиваются в мою плоть, и он набрасывается на мою киску, как будто не имел её четыре раза за это утро, когда мы играли в постели.
Я знаю, чего Папочка хочет. Он хочет, чтобы я кончила быстро. Это не дразнилка и не ласка. Это Папочка, который хочет, чтобы я кончила ему на лицо. Он всасывает мой клитор в рот, и я выгибаю спину, схватив его за волосы, но Папочка шлепает меня по бедру, давая понять, что не я сейчас контролирую ситуацию. Моя киска сейчас его, и я не могу самовольничать.
Он сосет сильнее, его язык дразнит мой клитор, отправляя меня через край. Оргазм наступает быстро, и словно проходит сквозь моё тело, которое не было готово к такому резкому всплеску удовольствия. Я чувствую, как силы покидают моё тело, ввиду утреннего изнурения. Я истощена от удовольствия.
Мои глаза закрываются, и я чувствую, как Папочка поднимается по моему телу и тянет меня к себе.
— Спи, девочка, тебе нужно вздремнуть после этого долгого дня. Ты становишься сварливой, и я не хочу шлепать тебя в наш первый день здесь. Кроме того, у Папочки так много планов на этот маленький вечер.
Глава 6
Хейли
-Позже этой ночью-
Рука Папочки сжимает моё бедро, успокаивая моё волнение. Когда моя нога перестает постукивать, он медленно ослабляет хватку, и его пальцы начинают гладить меня.
— Тебе не нравится это место, дорогая? — его голос смягчается, и он снова смотрит на меня.
— Я не знаю ничего, что есть в этом меню, я просто хочу кусочки курицы или чизбургер, Папочка, — я надуваюсь, оглядывая на меню. — Эскаргот, кальмары, рыба, которая не жареная, и соус с тартаром… — я сморщилась, чтобы показать свою неприязнь.
— Мы можем попробовать другой ресторан завтра вечером, если хочешь, — он хватает меня за подбородок, заставляя меня посмотреть на него, его большой палец мягко поглаживает мою челюсть.
— Может, ты сделаешь заказ за меня, Папочка?
— Конечно, — говорит он, возвращаясь к просмотру меню.
Когда официант подходит к столу, он сообщает нам специальные предложения, которые звучат так же плохо, как и все остальное в меню. Я сдерживаю рвотный позыв, потому что знаю, что это расстроит Папочку, поскольку уже проверила его реакцию на предмет солнцезащитного крема.
— Что будете пить? — спрашивает официант.
— Клубничный дайкири, — я видела кучу людей, гуляющих с ними на улице раньше, и теперь хочу попробовать один.
— Девственность, — добавляет папочка, не отрываясь от меню.
— У нас их нет, — говорит официант тоном, как будто я попросила у него офигенное яйцо динозавра вместо простого напитка.
— Папочка? — спрашиваю я, глядя на него. Я знаю, что здесь, на этом курорте, есть клубничные дайкири. Я знаю, что мой Папочка достанет мне один.
— Я видел людей с ними сегодня, — говорит Папочка официанту, а я ухмыляюсь, потому что знаю, что Папочка даст мне то, чего я хочу. Так или иначе.
— Я уверен, что смогу достать один в баре по соседству, сэр, — официант стреляет в меня взглядом, как будто я проблема.
Откинувшись на спинку стула, я складываю руки на груди, стреляя в него ответным взглядом, в который вкладываю всю силу своей неприязни. Он же смотрит на мой наряд так – будто это худшее, что он когда-либо видел.
— Манеры, Хейли, — предупреждает Папочка, заставляя меня задохнуться от возмущения.
— Он первый начал!
Он смотрит на меня своим взглядом «успокойся», но с меня хватит. Без разницы. Я не могу сдержаться.
— Мне нужно в уборную, — я встаю со стула и топаю по ресторану. Несколько человек поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, и тогда я замечаю, как сильно не вписываюсь в общую среду. Вероятно, поэтому официант посмотрел на меня так. Думаю, что это самый лучший ресторан на курорте. Все мужчины одеты в безупречные костюмы, а женщины – в сексуальные узкие платья. Папочка отлично вписывается, но я выделяюсь, как гадкий утенок. Зачем он привел меня сюда?
Добравшись до уборной, я не могу удержаться от того, чтобы посмотреть в зеркало. На мне розовый сарафан, который плотно прилегает к груди, но расклешен на талии. На моих сиськах кружевные оборки, а лямки – розовые ленты, которые я завязываю сверху, чтобы платье оставалось на месте. У меня даже есть подходящая лента, которую я ношу как корону на голове. Мои коричневые кудри свободно свисают вокруг плеч и спины. Я так люблю свои волосы, и это платье – одно из моих любимых, но сейчас, кажется, что это был не лучший выбор.
