— Ты отлично вписываешься ко мне, малыш.
Я чувствую, как она кивает головой, но все ещё молчит. Это самая сложная часть наших взрослых и детских отношений – знать, когда надо дать напутствие, и когда промолчать.
— Хейли, моя сладкая любовь, тебе не нужно вписываться никуда, кроме меня. Ничего страшного, если ты пробуешь что-то новое. Это часть жизни, пробовать новое и узнавать, что лучше. Я хочу, чтобы мы могли делать всё вместе, но реальность такова, что иногда ты должна убедиться в этом сама. Вещи, которые я люблю в тебе больше всего, это то, насколько ты молода и энергична. Мне нравится твоё упрямство и тот факт, что ты владеешь своими чувствами. Если ты хочешь дуться, ты дуешься. Если ты хочешь топнуть ногой, ты обязательно топнешь.
Я чувствую, что она немного смеется, и продолжаю говорить:
— У нас получается лучше, когда я контролирую ситуацию, и принимаю решения за нас, но время от времени тебе придётся быть большой девочкой и сделать что-то за пределами твоей зоны комфорта. Каким Папочкой я был бы для тебя, если бы не расширял твои границы и не помогал тебе стать лучшей маленькой Хейли, какой ты можешь быть?
Она вытирает лицо о мой костюм, и я улыбаюсь ей.
— Самое приятное в тебе то, что ты так невинна и мила, и всегда отдаешь себя мне без остатка. Ты не скрываешь свои эмоции, когда напугана, и обнимаешь свою плюшевую игрушку, и это только заставляет меня любить тебя больше. Я обожаю, когда ты так одеваешься, — я дергаю её за косичку, чтобы она посмотрела на меня. Взгляд её мокрых глаз встречается с моими.
— Мне всё равно, кто что говорит или думает, когда они видят тебя или нас вместе. Ты выглядишь красиво и идеально для меня. Я хочу, чтобы ты была такой, какой ты хочешь быть, и если это косички и леденцы, то это то, чего я хочу. Если однажды ты захочешь надеть деловой костюм и каблуки, я полюблю и это. Я люблю тебя из-за того, кто ты есть. Когда я смотрю на тебя и вижу твою улыбку, в этом мире нет ничего прекраснее моей маленькой Хейли.
Наконец она улыбается мне, и я вижу, что прорвался сквозь её печаль.
— Ты знаешь, что в чем плюс быть твоим папочкой? — она качает головой и смотрит на меня обнадеживающим взглядом. — Я могу вести тебя и помогать в подобных ситуациях. Как бы мне ни было трудно позволять тебе летать самостоятельно, это часть моей работы. Я буду с тобой всю оставшуюся жизнь, Хейли. Я здесь для того, чтобы поддержать тебя, научить и вести через препятствия, чтобы единственное, на чем тебе когда-либо нужно было сосредоточиться, это быть собой и быть счастливой. Я так сильно тебя люблю, быть ответственным за тебя – цель моей жизни. Это дает мне внутренний покой, когда я доминирую над тобой, и это заставляет меня чувствовать себя хорошо. Поэтому не говори мне, что ты никуда не вписываешься, потому что ты идеально вписываешься в моё сердце.
Я наклоняюсь и целую её распухшие губы. Они такие мягкие и сладкие, и когда мой язык касается её, она обнимает меня за шею и притягивает ближе. Через несколько секунд я отстраняюсь и смотрю на неё сверху вниз, вытирая последние слезы.
— Ты в порядке, малыш?
— Да, Папочка. Спасибо. Мне лучше. Я думаю, что из-за мальчика в клубе и, увидев тебя в баре, с этой женщиной, я просто взорвалась.
— Какой мальчик? — я стараюсь сохранять спокойствие, дыша сквозь раздражение.
— Никакой. Он просто прикоснулся ко мне, и это было неправильно, а потом сказал, что я одета глупо, и я убежала оттуда.
Я сжимаю руки в кулаки и стараюсь не реагировать слишком быстро.
— Он тронул тебя?
— Нет, Папочка. Успокойся. Это было просто прикосновение, ничего похожего на тебя. Все в порядке. Я ушла, чтобы найти тебя, а ты был с этой женщиной. Почему бы тебе не рассказать мне об этом?
Хейли говорит последнюю часть с некоторым нажимом, и я пытаюсь позволить инциденту в клубе отойти на второй план. Я постараюсь получить от неё больше ответов позже. Прямо сейчас я хочу ослабить её страхи о чём-либо между мной и кем-то ещё.
— Ты видела мужчину, сидящего с женщиной?
Она выглядит немного неуверенно, но кивает головой.
— Это был её муж. Мы просто разговаривали, девочка. Они отмечали годовщину. Мы просто разговаривали, пока я ждал тебя.
— Ага, не считая того, что она коснулась твоей руки.
Я не могу не улыбнуться её глупому тону.
— Да, она коснулась, и мне не понравилось это, — судя по всему, нам обоим нравятся только прикосновения друг к другу. Я блуждаю руками вверх и вниз по её спине, ощущая все её изгибы.
Хейли немного отстраняется, чтобы оседлать мои колени. Наша кабинка находится в несколько уединенной части пляжа, но любой может пройти и увидеть нас. Есть стены вокруг кушетки с трех сторон, но обзор со стороны океана открыт. Сейчас уже поздно, и солнце уже полностью зашло, но если кто-то собирается прогуляться по пляжу, он может посмотреть вверх и увидеть нас.
Когда она оседлала мои колени, я понял, чего она хочет. Я не дал ей кончить раньше, и после эмоциональной ночи, которую она провела, ей нужен оргазм. Я сажусь на кушетку, и Хейли, обхватив меня ногами, начинает качать своим центром против моей эрекции.
— Малыш, нас могут заметить здесь. Ты уверена, что не хочешь вернуться в наш дом?
Она застенчиво смотрит на меня сквозь ресницы и качает головой.
— Да.
— Так как у тебя была тяжелая ночь, Папочка позволит тебе увидеть фейерверк. Но больше ничего, пока мы не вернемся в комнату. Ты понимаешь?
— Я понимаю, Папочка.
Я вижу необходимость в её глазах. Она не только хочет освободиться, она также хочет, чтобы я снова контролировал её. Ей нужно, чтобы я доминировал над ней и напомнил ей, кто за неё отвечает. Наш идеальный пузырь немного сместился, поэтому пришло время вернуть его на место.
— Отклонись немного и широко раздвинь свои ноги.
Хейли кладет ладони за спину и откидывается на них, раздвигая ноги. Она все ещё полностью одета, и я не собираюсь это исправлять.
Я протягиваю руку под её футболку и стягиваю мягкую чашечку её бюстгальтера, слегка сжимая её сосок под тканью. Я перемещаю руку к другой сиське и делаю то же самое. Я сжимаю её соски и вижу, как они проступают сквозь её узкую футболку.
Она откидывает голову назад, и я слышу её стон. Затем сильно сжимаю её сосок, и она вскидывает голову, закрывая глаза.
— Тихо, малышка, или мы остановимся прямо сейчас.
— Да, Папочка. Пожалуйста, не останавливайся.
Я держу одну руку на её соске, слегка сжимая и потирая, пока чередую её сиськи. Я протягиваю вторую руку между нами и провожу пальцами по внутреннему бедру до её центра. Я играю со швом её шорт и чувствую, насколько она теплая. Я медленно пробираюсь в её шорты до трусиков, чувствуя, насколько они мокрые.
— Ты все ещё мокрая от спермы Папочки?
— Да, Папочка. Ты любил меня всю ночь, но я так нуждаюсь. Пожалуйста, потри мою киску.
— Когда ты так мило просишь, я не могу отказать.
Я отодвигаю трусики Хейли в сторону, чувствуя липкость её соков и своей спермы на киске. Влага покрывает мои пальцы, и мой твердый член становится ещё жестче, от мысли трахнуть её.
Она по-прежнему полностью одета, и если бы кто-нибудь прошел мимо, они бы не увидели мою маленькую принцессу. Её сладкое тело только для моего удовольствия.
Я проникаю двумя пальцами внутрь неё, пропитываясь её соками, и Хейли начинает насаживаться на них. Другой рукой сжимаю сосок, играя с её тугой киской, пока она двигает бедрами, отчаянно пытаясь кончить.
— Ты хочешь, чтобы Папочка заставил эту сладкую киску кончить?
— Пожалуйста, Папочка. Так сильно, как сможешь.
Я держу свои пальцы внутри неё и подношу большой палец к её клитору. Я натираю круги вокруг плотного комочка, чувствуя, как наши смешанные соки скользят по нему. Это займет всего несколько минут, прежде чем я почувствую, как её киска сожмет мои пальцы. Я знаю, что сладкая киска предпочла бы мой член, но сейчас нужно сделать так.
