Происшедший благодаря подобным «моментам истины» в кавказской войне переход к позиционным боям, не суливший никакой добычи, начал способствовать падению авторитета имама Шамиля. И тогда он попытался резко расширить экономическую базу, совершив широкомасштабное вторжение в Осетию и Кабарду с целью соединения с Черкесией. Горцам Шамиль заявил, что
«когда возьмем ее (Москву. — Прим. авт.), я пойду на Стамбул: если хункар свято соблюдает постановления шариата, мы его не тронем, — в противном случае, горе ему! Он будет в цепях, и царство его сделается достоянием истинных мусульман»,
(Впрочем, подобные заявления — нечто вроде местной традиции, ведь в 1994 году Джохар Дудаев тоже пообещал, что после взятия Москвы пойдет на Европу.) Изоляция мятежных территорий и предельная лояльность русских ко всем, отказавшимся от вооруженного противостояния, привели режим имама Шамиля к его логическому концу — к внутренним межфеодальным разборкам и обращению всех надежд на мир к России. Имам уже не мог обеспечивать увеличение благосостояния горской знати, а растущее недовольство «низов» становилось усмирять все труднее и труднее. Первые начали осознавать, что гарантировать защиту их жизни и собственности может лишь Россия, а вторые — что только она сможет вернуть им мир и спокойствие. В 1851 году к русским возвращается Хаджи-Мурат вместе с подавляющим большинством своих людей. С этого момента бегство ближайших сподвижников Шамиля к русским приобретает обвальный характер.
В январе 1854 года, войдя в воды Черного моря, англо-французские союзники (их эскадра) демонстративно отправились к Кавказскому побережью. В апреле, после бомбардировки Одессы и попытки высадить десант, отряд контр-адмирала Лайоиса вновь был направлен к Кавказу с большим грузом оружия и боеприпасов для горцев. С падением Севастополя и гибелью российского Черноморского флота союзники в октябре 1855 года перебросили на своих кораблях на Кавказское побережье десант турок. Перспектива смыкания внешней агрессии с бандами имама Шамиля грозила Российской империи потерей всего Кавказа и Закавказья. Лишь неожиданный для ждавшей этого Европы захват русскими войсками турецкой крепости Каре в Закавказье, вызвавший панические настроения в Турции, и разгром Шамиля в Грузии спасли Российское государство от окончательной стратегической катастрофы.
Разгрому Шамиля в значительной мере способствовало значительное ослабление поддержки со стороны соседних горских народов, вызванное постоянными набегами его «воинов аллаха», грабивших, захватывавших скот и людей с целью выкупа. Еще одним существенным обстоятельством были предпринятые Шамилем карательные походы против проявивших покорность русским племен, в результате которых вырезались целые аулы. 25 августа 1859 года русские войска взяли штурмом высокогорный аул Гуниб на территории Дагестана. Это было 21 последнее прибежище имама. После этого главнокомандующий Кавказской армией генерал-фельдмаршал А.И. Барятинский послал свою знаменитую телеграмму:
«Гупиб взят. Шамиль в плену. Поздравляю Кавказскую армию».
После пленения Шамиль вместе с семьей был переселен в Калугу, где ему был выделен дом и определено жалованье из российской казны. В его письмах (он вел переписку с А.И. Барятинским, с которым был в дружеских отношениях) нет вражды к русским и России, а присутствует лишь философское осмысление происшедших событий. В 1870 году Шамиль обратился к русскому правительству с просьбой выезда в Мекку к мусульманским святыням. Получив разрешение, он поселился на территории нынешней Саудовской Аравии, где и скончался в 1871 году.
В апреле 1877 года, после отказа Турции предоставить автономию Боснии, Герцеговине и Болгарии, Россия была вынуждена объявить войну Турции. Сразу же после этого старейшая европейская демократия — английская — из Лондона направила в Мраморное море свой флот, чтобы сохранить старейшую деспотию в Стамбуле. Турецкая агентура использовала этот шанс для удара в спину русской армии во время русско-турецкой войны 1887–1888 гг. Опять деньги, оружие, агитаторы. Опять восставшие «воины аллаха» в Чечне и Дагестане жгут и режут (точнее, говоря словами «правозащитника» Ковалева, — полыхает «всенародное восстание»). Россия вновь была вынуждена усмирять бандитов. Чеченско-горский бандитизм был подавлен Российской империей. Но его корни не были устранены.
Семена интернационализма
Новый толчок к появлению чеченского бандитизма был дан с помощью захвативших в 1917 году власть в Российской империи разрушителей страны. На территории Закавказья и Дагестана была создана республика Союза горцев Кавказа (Терская республика). Программой ее правительства выдвигались требования: отделение горцев от России и образование «независимого государства из Дагестана, Терской области, Ставрополя и Кубани». Среди сплошь неграмотных (к 1920 г. уровень образованности чеченцев составлял-0,8 %, письменность на родном языке они обрели лишь к 1925 г. с помощью русских) чеченцев начали распространяться слухи об убийствах русскими солдатами их соплеменников. В результате начались нападения и грабежи на эшелоны Владикавказской железной дороги и на грозненские прииски, на которых работали только русские рабочие. (В то время прииски Грозного обеспечивали треть всей нефтедобычи страны.)
Сразу же после Февральской революции 1917 года Грозный снова стал крепостью для своих жителей (тогда в подавляющем большинстве русских). В период двоевластия из Грозного были выведены все боеспособные воинские части, разрушены трубопроводы, остановлена нефтедобыча. Город был осажден чеченскими бандами, сопротивление которым оказывали только русские рабочие и казаки. Защищаясь от пытавшихся овладеть им чеченцев, они вынуждены были окопаться и обнести город проволочными ограждениями, по которым пропускали электрический ток. Тогда предводитель восставших шейх Арсанов приказал поджечь нефтяные факелы вокруг города. (Этой картине начала века суждено было повториться в его конце, когда входящие в город российские части увидели восходящие к небу столбы из пламени и копоти.) Большинство нефтепромыслов горело затем весь 1918 год и первые четыре месяца 1919 года. В октябре-ноябре 1918 года Турция ввела свои войска на территорию Советского Закавказья и Дагестана. Председатель самозваного Горского правительства сразу же объявил своим приказом о необходимости помогать «братьям мусульманам» из Турции. Попытки расчленения России предпринимал и Иран. На Парижской конференции его представители требовали у России Азербайджан, Армению, Нагорный Карабах, Южный Дагестан, Ашхабад, Красноводск, Мевр и Хиву.
На первом этапе, после крушения империи, интересы большевистских сторонников «социальной справедливости» и кавказских сепаратистов полностью совпали. И тем и другим нужна была власть. Главный удар был нанесен ими по терскому казачеству. Станичников нельзя было «социализировать», их можно было только уничтожить или силой заставить покинуть родную землю. Что и было осуществлено. Как отмечал генерал А.И. Деникин,
«еще в конце декабря (1917 года. — Прим. авт.) чеченцы с фанатическим воодушевлением крупными силами обрушились на соседей. Грабили, разоряли и жгли дотла богатые, цветущие селения, экономии и хутора Хасав-Юртовского округа, казачьи станицы, железнодорожные станции: жгли и грабили город Грозный и нефтяные промыслы. В союзе с чеченцами ингуши приступили к вытеснению казачьих станиц (большинство мужского населения которых находилось на фронте. — Прим. авт.) Сунженской линии, для чего еще в ноябре в первую очередь подожгли со всех сторон и разрушили станицу Фельдмаршальскую».
Подобные действия встречали горячее одобрение большевиков. По заявлению члена Кавказского краевого комитета РКП (б) С. Кавтарадзе, «здесь (то есть на Северном Кавказе. — Прим. авт.) национальная борьба почти совпадает с классовой». Правильной политику Советской власти следует признать только в том случае,
«если она опирается, а если и не опирается, то должна опираться на ингушей и чеченцев».
Казаков эти национал-марксисты именовали не иначе как «народпомещик». Это определение было пущено в оборот чеченским шовинистом Асламбеком Шериповым и очень полюбилось кавказским коммунистам. («Вождем» местных большевиков являлся Самуил Буачидзе, начавший свою революционную деятельность еще в 1905 году ограблением Квирильского казначейства.) Насаждая и поддерживая материально горские национальные советы, большевики начали тщательно вытравлять остатки казачьего самоуправления: Совдепами снаряжались целые экспедиции для поголовного разрушения 24 станиц. За разоружением следовало полное истощение реквизициями и грабежом, насилиями и убийствами.
