На пути большевиков стоял терский атаман Михаил Караулов,[2] которого необходимо было убрать любой ценой, чтобы натравить горцев на казаков, а затем взять власть в свои руки. В декабре 1917 года Караулов приветствовал в Пятигорском отделе 1-й Волгский казачий полк, прибывший с фронта. Его сопровождали брат Владимир, хорунжий Белоусов и депутат Круга Султанов. 26 декабря вагон атамана задержался на станции Прохладная, ожидая поезда в сторону Владикавказа. Его окружила толпа вооруженных солдат. Подстрекаемые большевистскими агентами, они стали требовать объяснений по поводу непрекращающихся нападений ингушей и чеченцев на русские села. Вскоре угрозы переросли в открытое столкновение. Возбужденные солдаты оттащили вагон от станции на расстояние 500–600 метров и расстреляли его из винтовок. Помощь из станицы пришла слишком поздно. Атаман Караулов и его спутники погибли. Убийцы содрали с них одежду и надругались над трупами.
В мае 1918 года Совнарком так называемой «Терской Советской республики» принял решение о выселении казаков из станиц Сунженской линии и о передаче «освободившихся» земель ингушам. А в августе большевики организовали нашествие ингушских боевиков на станицы Аки-Юртовскую, Сунженскую, Тарскую и Тарские хутора. При выселении у казаков отобрали имущества на сумму 120 миллионов Золотых рублей. Главным вдохновителем и инициатором этой акции были Серго Орджоникидзе и нарком внутренних дел красного правительства во Владикавказе Яков Фигатнер. После передачи части казачьих земель ингушам, Терский Совнарком (его возглавлял Ф.Ж. Булле) по предложению С. Орджоникидзе обратился с подстрекательским обращением к осетинам:
«Целый ряд казачьих станиц вклинивается в Осетию. И если казаки не согласны добровольно и по постановлению Пятигорского съезда уступить вам принадлежащие по праву революции земли, то с оружием в руках, подобно братьям-ингушам, предложите станицам, осевшим на нашей родной земле, разоружиться и выселиться».
Этим планам не суждено было свершиться в отведенные северокавказскими большевиками сроки. Вскоре после убийства атамана Караулова казаки взялись за оружие. Целый год они сражались с врагами, находясь в полном окружении. Им удалось выстоять, продержаться до прихода в начале 1919 года помощи с Кубани — корпуса генерала Ляхова. Все это время существовал Терский Войсковой Круг с председателем П.Д. Губаревым,[3] а непосредственной защитой станиц, отбивавших нападение со всех сторон и осуществлявших опустошительные рейды на территорию противника, руководил атаман Г.А. Вдовенко.[4] В начале 1919 года терские казаки включились в общеказачий фронт борьбы с большевиками и сообща прошли тяжелый путь побед и поражений. Те, кто оказался в эмиграции, устроили свою жизнь на чужбине; остальные испытали на себе все прелести жизни в Советской России. После окончания гражданской войны Терское казачье войско подверглось разгрому: казаков разоружили и частично выселили, а их земли передали чеченцам и ингушам. Несмотря на то, что ингуши выступили за большевиков, чеченцы воевали на обеих сторонах, а часть казаков была за красных. Подлинная причина заключалась во взглядах большинства тогдашних лидеров РКП (б). Для них все было однозначно: Россия — «тюрьма народов», чеченцы и ингуши — «угнетенные нации», а казаки-«слуги самодержавия». Следовательно, русские должны «искусственно себя поставить в положение более низкое по сравнению с другими; только этой ценой мы можем купить себе настоящее доверие прежде угнетенных наций» (из выступления Бухарина на XII съезде РКП(б) весной 1923 года). В 1920 году на Тереке вновь объявился Орджоникидзе. В директивном разговоре, состоявшемся по прямому проводу с председателем Терского областного ревкома В. Квиркелия, он прямо указал:
«Политбюро ЦК одобрило постановление Кавбюро о наделении горцев землей, не останавливаясь перед выселением станиц».
Первыми весною 1920 года опять были насильно вывезены три многострадальные казачьи станицы: Аки-Юртовская, Тарская и Сунженская. Эти земли оккупировали ингуши. Сопротивление казаков жестоко подавлялось
Насилие было санкционировано лично Орджоникидзе:
«Если поднимется против Советской власти хотя бы один казак в одной станице, вся станица будет в ответе: вплоть до расстрела, до уничтожения».
Документы подобного рода являются свидетельствами геноцида. От них не открестишься. Эти строчки на документе сочатся кровью и слезами людей:
«Член РВС Кавфронта тов. Орджоникидзе приказал: первое — станицу Калиновскую сжечь; второе — станицы Ермоловская, Закан-Юртовская, Самашкинская, Михайловская — отдать: всегда бывшими подданными Советской власти нагорным чеченцам. Для чего все мужское население вышеозначенных станиц от 18 до 50 лет погрузить в эшелоны и под конвоем отправить на Север для тяжких принудительных работ. Стариков, женщин и детей выселить из станиц, разрешив им переселиться в хутора и станицы на Север. Командвойск Надтеречной линии продкому Скудре назначить комиссию под председательством комштаба группы войск тов. Гегечкори в составе двух членов, по своему усмотрению, которой: все население выселить».
Непосредственно руководство этой карательной экспедицией осуществлял комиссар Кимен. По сообщению командующего Трудовой армией Иосифа Косиора, «выселению подлежало 9000 семей, значительная часть казаков была направлена на принудительные работы в шахты Донецкого бассейна». В начале 1921 года чеченские и ингушские лидеры требовали поголовного выселения русских с территории Горской республики. Как сообщал в начале ноября 1920 года председатель комиссии по выселению казаков Перельман:
«Чеченцами аула Кеньюрт было забрано около 300 голов скота, и также бросились и грабили чеченцы других аулов. 31/Х и 1/XI я был в ауле и под страхом расстрела запретил грабить скот и вернуть взятое, но в последнем мне отказано и я распорядился расставить караулы у переправы через Терек»
(РГВА. Ф.320. Оп.1. Д. 18. Л.40).
28 Впрочем, никакой благодарности к своим благодетелям-большевикам обитатели Чечни не испытывали. Если прежняя власть, державшая Кавказ твердой рукой, вызывала у горцев уважение, то поступки новой воспринимались как свидетельство ее слабости, не заслуживающей ничего, кроме презрения. В самом деле, как смешно и жалко в глазах чеченцев из Кеньюрта выглядел этот Перельман, грозящий им расстрелом, но не имеющий ни желания, ни реальной силы привести свои угрозы в исполнение. Неудивительно, что еще 15 августа 1920 года военный комиссар Чечни с сожалением констатировал:
«Проблесков классового самосознания среди чеченского народа не наблюдается»
(РГВА. Ф.28108. Оп.1. Д.65. Л.11).
А в относящемся к началу 1921 года донесении командира и комиссара 2-го конного полка, действовавшего в районе Шали — Шатой — Ведено, отмечалось:
«…но надо считать противником и окружающие аулы, так как они для нас постольку нам приятели, поскольку мы имеем вооруженной силы для дачи им отпора. Доверия им быть не может…»
(РГВА. Ф.28108. Оп.1. Д.177. Л.126–127).
Геноцид казачества санкционировал лично глава советского правительства В.И. Ульянов-Ленин. В собственноручно написанном им проекте постановления Политбюро ЦК РКП (б), которое было принято 14 октября 1920 года, говорится:
«По вопросу аграрному признать необходимым возвращение горцам Северного Кавказа земель, отнятых у них великорусами, за счет кулацкой части казачьего населения и поручить СНК немедленно подготовить соответствующее постановление».
Не стоит заблуждаться по поводу «кулацкой верхушки». В переводе на нормальный язык этот пассаж означает, что репрессиям подлежат все казаки. Непонятно, правда, два момента: во-первых, почему горцам «возвращают» земли? Во-вторых, причем здесь великорусы? По ленинской логике получается, что злобные великорусы завоевали земли и, чтобы они не достались горцам, заселили их казаками. История же свидетельствует о другом. Предки казаков проживали на Северном Кавказе уже в очень отдаленные времена, и тому есть многочисленные исторические свидетельства, подтвержденные археологами. Вероятно, профессор императорской Академии Генерального штаба В.И. Баскаков имел в своем распоряжении весьма основательные данные, когда утверждал:
«Казаки Кавказа, во всяком случае, должны считать давность поселения не позже других туземцев края, к каким они и должны быть причислены».
«Мы определенно решили выселить 18 станиц с 60-тысячным населением по ту сторону Терека», — с радостью объявил Орджоникидзе. И подвел итог этой акции:
