Привыкшие к слабости советских властей, чеченцы первоначально готовились к упорному сопротивлению. Особенно жители Зумсоя — родного аула уже упоминавшегося Атаби Шамилева. Они были настроены столь решительно, что даже продавали свой скот для приобретения оружия и боеприпасов. По Чечне распространялись слухи, будто западные державы, потребовав «предоставить свободу Кавказу», объявили СССР войну, что английские войска уже взяли Москву, Тем сильнее было потрясение горцев, когда на их территорию неожиданно вступили многочисленные войсковые колонны, да к тому же вооруженные артиллерией и сопровождаемые авиацией. Эффект внезапности был достигнут за счет полного отстранения от подготовки операции руководителей Чеченской области, заранее оповещавших своих соплеменников о готовящихся против них действиях. В ряде районов Чечни местные органы власти активно поддерживали бандитов. Так, уже во время операции ушел в банду председатель Итум-Калинского райисполкома. Еще раньше перешел на сторону Гоцинского Гебертиев, сохранивший при этом свою должность местного начальника — из председателей Ножай-Юртовского окружного исполкома он стал наибом (т. е. наместником) имама. Оценив движущуюся на них силу, главари бандитов попытались было, говоря языком современных телекомменаторов, «инициировать процесс переговоров». Для этого к Апанасенко явились представители двух из 10 тейпов аула Зумсой, предложившие ему «защиту» при прохождении по своей территории. Однако, в отличие от нынешних генералов, комдив в переговоры вступать не стал, заявив, что «Красная Армия в защите не нуждается, в чем сможет лично убедиться каждый, кто посмеет на нее напасть». Вместе с тем, когда к нему явилась делегация от находившихся во враждебных отношениях с жителями Зумсоя бугуроевцев, Иосиф Родионович выказал тонкое понимание местных реалий. Благосклонно выслушав рассказ о том, как зумсоевцы хотели устроить засаду против его колонны на их территории, а они, бугуроевцы, этого не позволили, Апанасенко согласился принять их услуги в качестве проводников. Более того, бугуроевцы были демонстративно освобождены от разоружения, ожидавшего все другие чеченские тейпы.
Подойдя к Зумсою, Апанасенко потребовал сдать оружие и выдать бандитских главарей. После того как аул подвергся артиллерийскому обстрелу, его жители начали разоружаться, а явившаяся делегация старейшин сообщила, что Атаби Шамилев вместе со своим ближайшим окружением бежал в горы. Однако комдив был неумолим. Взорвав принадлежащие членам рода Шамилева дома (подобная карательная мера широко применялась в ходе операции, всего было взорвано 119 домов бандитов), он предъявил ультиматум населению Шароевского района с требованием выдать имама Гоцинского. 40 чеченских старейшин были взяты в заложники. За два дня на район сбросили 22 пуда бомб. Результат не замедлил проявиться — 5 сентября Гоцинский был выдан, а 7 сентября сдался и Атаби Шамилев.
По той же технологии и столь же успешно действовали и другие войсковые группы. В начале операции все зачищаемые аулы оказывали пассивно-враждебное отношение и приступали к сдаче оружия лишь после артиллерийского и пулеметного обстрела, затем участились случаи добровольной сдачи оружия. Всего из 242 разоруженных аулов 101 был подвергнут ружейно-пулеметному и артиллерийскому обстрелу, а 16 из 41 _ еще и бомбардировке с воздуха. Однако столь жесткие на первый взгляд, меры привели к весьма небольшим потерям среди населения — в результате обстрелов погибло -5 человек и 30 было ранено. Кроме того, в перестрелах было убито 12 и ранено 5 бандитов. Потери же красноармейцев составили 5 убитых и 8 раненых. В результате обе поставленные задачи оказались успешно решены. У населения Чеченской области было изъято 25 299 винтовок, 4319 револьверов и пулемет «Льюис». Были захвачены все без исключения сколько-нибудь крупные бандитские главари (разительный контраст с нынешней чеченской войной), а всего арестовано 309 бандитов, из которых 105 (в том числе имам Гоцинский) — расстреляны по приговору тройки полпредства ОГПУ Северо-Кавказского края. Не избежал возмездия и предатель Гебертиев. Следует отметить, что сегодня все эти убийцы и грабители реабилитированы — как приговоренные внесудебными органами — и считаются безвинными жертвами «сталинских репрессий».
Произведенная зачистка оказала шокирующее воздействие на обнаглевших от безнаказанности горцев. По Чечне распространились панические слухи, особенный ужас у ее обитателей вызывало якобы предстоящее «восстановление казачества». Как сообщалось в оперативно-разведывательном отчете о состоянии и борьбе с бандитизмом в СКВО от 4 декабря 1925 г.:
«В Чеченской автономной области после проведенной операции по изъятию оружия замечается полное затишье в отношении бандитизма и одновременно до сих пор продолжается добровольная явка бандитов и сдача оружия»
(РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.287. Л.94).
И действительно, после окончания операции были сдано 447 винтовок, 27 револьверов, 1 орудие, 4 пулемета, добровольно явилось 565 бандитов. Русское же население окрестных районов, напротив, с энтузиазмом восприняло происходящее. Как отмечалось в сводках СКВО, многие казаки, выкопав спрятанное ору-ие, добровольно присоединялись к красноармейским кордонам, чтобы помочь блокировать Чечню и не дать бандитам уйти. 42 Однако успешные результаты операции 1925 года не были закреплены дальнейшей политикой советских властей. Проводившие зачистку военные поневоле вынуждены были отбросить тогдашние идеологические догмы. К примеру хранящийся в архиве черновик отчета об операции (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.285) носит на себе следы весьма показательной правки: несколько длинных абзацев с рассуждениями о классовой борьбе перечеркнуты, а рядом на полях написана резолюция: «никакой классовой борьбы в Чечне не было, а был бандитизм». Стоило ситуации в стране обостриться (в связи с коллективизацией), как чеченский бандитизм вновь поднял голову. В ноябре-декабре 1929 года в Чечне вспыхнуло крупное восстание, охватившее аулы Шали, Гойты, Беной, Ножай-Юрт и прилегающие к ним районы. При этом мятежниками была сделана попытка увязать в одно целое Чечню со смежными району Дагестана: Гунбетовским, Ауховским и Андийским. Планировалось захватить Гудермес и разрушить железнодорожные мосты, дабы затруднить подход частей Красной Армии.
Как подчеркивалось в докладе командующего войсками СКВО И.П. Белова и члена РВС округа С.Н. Кожевникова, адресованном Северо-Кавказскому крайкому ВКП(б): «В Чечне, как и в Карачае, мы имели не отдельные бандитские, контрреволюционные выступления, а прямое восстание целых районов (Галанчож), в котором почти все население принимало участие в вооруженном выступлении» (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.350. Л.31). Итоги войсковой операции по подавлению этих беспорядков, согласно справке, подготовленной временно исполнявшим обязанности начальника 1-го отдела штаба СКВО А.П. Покровским, были следующими: «Таким образом, в операции в целом приняло участие всего с частями ВОГПУ 1904 бойца при 75 станковых и легких пулеметах, 11 орудий и 7 самолетов. 43 Итоги: За операцию изъято бандитов 450 чел. Убито и ранено до 60 чел. Изъято оружия:
— современного — 290 ед.
— шамилевского — 862 ед.
— охотничьего — 484 ед.
— холодного — 1674 ед.
Наши потери всего 43 человека
, из них убито и умерло от ран — 21 чел.
(курсантов 10, кр[асноармей]цев 10,
милиционеров 1)»
(РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.366. Л.283, 283об.)
Однако в целом эта операция не достигла успеха. Вскоре выяснилось, что «уцелевшие от первой операции главари движения учли в значительной степени уроки декабрьского восстания и к концу февраля 1930 г. развили энергичную деятельность по подготовке большого восстания». Чтобы предотвратить это, в марте 1930 года была проведена повторная войсковая операция, в которой участвовало 3920 военнослужащих при 16 орудиях (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.366. Л.284, 284об.). Два года спустя, 23 марта 1932 года вспыхнуло крупное восстание в Ножай-Юртовском районе. Повстанцы блокировали гарнизоны, находившиеся в ауле Беной и на нефтяных промыслах Стеречь-Кертыч и неоднократно пытались захватить их, однако 28–29 марта были разбиты и рассеяны подошедшими частями Красной Армии. Доклад СКВО от 5 апреля 1932 года зафиксировал особенности поведения чеченцев в ходе восстания: «Отличительные черты выступления: организованность, массовое участие населения, исключительная жестокость повстанцев в боях, непрерывные контратаки, невзирая на большие потери, религиозные песни при атаках, участие женщин в боях…» Следующее обострение обстановки в Чечено-Ингушетии происходит в 1937 году. По данным справки о результатах борьбы с террористическими группами в республике в период с октября 1937 по февраль 1939 года, на ее территории действовали 80 группировок общей численностью 400 человек, более 1000 человек находились на нелегальном положении. Однако благодаря принятым мерам в 1939 году с их выступлениями в основном удалось покончить. В ходе операций были арестованы и осуждены 1032 участника бандитских групп и их пособников, 746 беглых кулаков, изъяты 5 пулеметов, 21 граната, 8175 винтовок, 3513 единиц прочего оружия (ГАРФ. Ф.Р-9478. Оп.1. Д.2. Л.35, 36). Как и в предыдущих случаях, затишье оказалось недолгим. Уже в следующем, 1940 году, бандитизм в республике вновь поднимает голову. При этом, как отмечал 20 декабря 1940 года в докладе на имя Л. Берия начальник НКВД ЧИ АССР майор Рязанов, «большинство участников групп пополнялись за счет беглого преступного элемента из мест заключений и дезертиров РККА».
