ходуном. Метка гаснет. Он смотрит на свои руки — в крови по локоть.
— Ну ничего себе… — выдыхает он. — Я же просто хотел штаники себе да рубаху новую…
Он осматривает трупы. Забирает лучшее: кожаный доспех, плотные сапоги, пояс с подсумками. Находит на земле меч с чёрным лезвием. Старый, но острый. Примеряет. Подходит идеально.
Он забрасывает в котомку запасы еды и воды, прикрепляет к ней лук и колчан.
Сам берет кусок хлеба, нанизывает его на лежащее рядом копьё, протягивает к огню и делает глоток из кувшина. Напитком оказалась медовуха. Вспоминает, как в детстве в деревне с друзьями жарили хлеб на огне. Было вкусно.
Порыв ветра приносит запах — дым и… крик.
Женский. Высокий. Панический.
А за ним — волчий вой. Хриплый, голодный.
Алекс поднимает голову.
— Ну, сука, не дадут отдохнуть…
И бросается в сторону звука.
Друзья! спасибо большое, что дочитали эту главу, приглашаю вас ознакомиться с моей новой книгой
https://author.today/work/463100 Заранее благодарю каждого, кто поддержит библиотекой, лайком и добрым словом)
Приятного чтения!
Глава 2
Крик снова раздался где-то впереди — высокий, срывающийся. Девушка. Живая. В опасности.
Алекс рванул сквозь лес, перепрыгивая коряги, ломая ветки грудью. Сердце колотилось, в груди пульсировала метка, как ритуальный барабан войны.
Позади осталась лужа крови и мясной салат из восьми разбойников. А впереди…
Рык. Не просто вой. Гортанный, волчий, низкий, будто кто-то тащит ад из пасти наружу. Алекс споткнулся об ежа, поймал равновесие и буркнул:
— Да что за херня тут творится! Почему каждое живое существо в этом лесу хочет моей смерти…
Он ускорился. Ветки били по лицу, в воздухе пахло дымом, потом, травой и… кровью. Настоящей. Живой.
Он выскочил на поляну, и в этот момент мир остановился.
Она стояла в центре.
Факел в руке, пылающий, как её волосы.
Рыжая, как закат над озером, с распущенными волнами, что спускались по плечам и будто светились в темноте.
Черты лица острые, как лезвие клинка, и нежные, как первое утро весны. Глаза — зелёные, дикие. В них — страх, ярость и какая-то бешеная решимость.
Грудь — как у греческой богини, прижатая кожаным жилетом, на ней кровь, но не её.
Бёдра — как у амазонки, ноги — в высоких сапогах, порванных в бою.
Она была прекрасна так, что у Алекса от восхищения и внезапной эрекции подкосились колени.
— …Вот это вид — прошептал он. — Аж встал, как по команде.
Она отбивалась от троих — Людоволков.
Серые шкуры, когти, перекошенные рыла. Гибриды людей и зверей. Ни волки, ни люди. Псы войны.
Они окружали её, рычали, прыгали, пытались схватить.
Алекс шагнул вперёд, поднял меч над головой и гаркнул:
— Эй, твари с хвостами! Вы чё, не видите, что дама не хочет устраивать с вами групповой сеанс насилия? А ну отвалили, пока я вам хвосты не укоротил до подбородков!
Трое обернулись. Один оскалился. Другой хрипло зарычал.
Третий сказал:
— Кто ты, ублюдок?
— Тот, кто сейчас распишется у вас на кишках — ответил Алекс.
И понеслась.
Первый прыгнул — Алекс увернулся, и вонзил в него меч по самую рукоять.
Второй схватил факел у девушки и бросился в атаку. Алекс схватил его за морду, вонзил большой палец в глаз, пнул коленом в пах и добил ударом в висок — хруст костей, взрыв крови.
Третий был быстрее, пытался обойти. Алекс развернулся, подставил меч плашмя — волк прыгнул, насадился сам, как шашлык на шампур. Алекс вытянул клинок из горла с мокрым чваком.
Всё. Тишина. Дым. И только она — стоит и смотрит на него.
Он повернулся к ней, весь в крови, с улыбкой, как будто только что сделал зарядку:
— Ну, как тебе, спас принцессу?
Она моргнула, убрала волосы с лица, фыркнула и сказала:
— А чего так долго бежал, герой? Я тут чуть не умерла три раза.
Алекс усмехнулся.
— У меня шопинг был. Я выбирал штаны. Сильно не обижайся.
Она хмыкнула.
— А что такое шопинг? Ну штаны явно у тебя не новые, с кого снял?
Они переглянулись. Между ними проскочила молния. Что-то щёлкнуло в воздухе — не магия, не метка. Искра.
Он поднёс меч к плечу и сказал:
— Не бери в голову, были тут одни…молодцы…
— Ладно — сказала она. — Меня зовут Лия.
— А меня Алекс.
— Метконосец?
Он кивнул. Хотя на тот момент до конца не осознавал, что значит это слово
— Ну что ж, Алекс… ты мне кое-что должен.
Он приподнял бровь.
— Ещё одно спасение одной прекрасной задницы?
— Ага. Именно моей… — усмехнулась она.
Они двинулись вместе вглубь леса. И небо над ними больше не было просто небом.
Они шли по лесной тропе, ночь уже давно легла на землю, но Лия не спешила останавливаться. Факел в её руке освещал путь лишь на пару метров вперёд, но она шла уверенно, будто знала, куда ведёт.
Алекс брёл рядом, уже в новой, пусть и потрёпанной, но тёплой одежде, с мечом за спиной. В голове звенело от недавнего боя, даже двух, а в теле ещё вибрировала сила — метка не торопилась отпускать.
— Эй, ведьма, — буркнул он, глядя на её профиль. — Ты, вроде, обещала рассказать, что тут вообще происходит. А то я, конечно, не против мочить местных, но хотелось бы понимать — кого и зачем.
Лия остановилась, посмотрела на него в пол-оборота. Свет от факела подчеркнул высокие скулы, лёгкие веснушки и тот самый взгляд — пронизывающий, как клинок. Она выдохнула, присела на поваленное дерево и махнула ему рукой:
— Садись, Метконосец. Будет длинная история.
Алекс скептически глянул на неё, но всё-таки опустился рядом.
— Метконосец? Это ты сейчас типа фамилию придумала?
— Нет, — спокойно ответила Лия. — Это то, чем ты стал. Люди с меткой — проклятые. Таких, как ты, сюда перебрасывает не просто так. Это кара… и шанс. Вы — души, которых предали в их мире. Погибли не по справедливости. И вместо смерти — вы попадаете в тело того, кого уже приговорили к казни здесь. Самый грязный, самый презренный приговор. И вот в этот момент — просыпается метка.
Алекс нахмурился.
— Постой, то есть… меня просто взяли и воткнули в какого-то местного зэка?
— Нет. Ты не просто воткнулся. Ты его сжёг
