изнутри, поглотил. Теперь ты — он. А он — тень в твоей памяти. Это проклятие древнее, как инквизиторы, и старше даже самой империи.
Слово «инквизиция» заставило Алекса насторожиться.
— Что за инквизиция? Уже не первый раз слышу, типа местный Гестапо?
— Ещё бы понимать, о чем ты, но пусть будет да! Орден Инквизиторов охотится на таких, как ты. Они чувствуют метку, даже сквозь стены. Вычисляют. Выслеживают, и если поймают — уничтожат. Жестоко. Без суда и следствия. Ты теперь их цель. До конца своей жизни.
— Прекрасно, — проворчал Алекс. — Вновь в списке особо опасных. Хоть что-то в жизни стабильно.
Лия усмехнулась и чуть смягчила голос.
— Но есть и другое. Меня зовут Лия, и я — лесная ведьма. Наш род предсказывает судьбы. Старшая ведьма однажды сказала мне: придёт день, когда Избранный упадёт с небес, появится в теле проклятого, и его задача — достать все пять артефактов силы, собрать армию таких же, как он… и вырвать власть из рук Инквизиции.
— Прямо «Избранный»? Это мне уже где-то снилось… — Алекс фыркнул. — Что дальше, трёхголовый цербер, которого я должен приручить?
Лия серьёзно посмотрела на него.
— Нет. Ты должен спасти меня… из его пасти.
— Да ну нахрен — выдохнул Алекс, вставая. — Какие церберы, ты чего, вообще с ума сошла?
— А ты вспомни от кого меня спас — просто сказала Лия.
Он опустил взгляд… и застыл.
Вспомнил, как на земле лежали три головы людоволков. Их клыки всё ещё скалились, глаза не успели помутнеть. Алекс медленно перевёл взгляд на неё.
— Трёхголовы цербер…
— Три пса, что порвать меня. А ты — пришёл. Один против троих. Слишком вовремя, чтобы быть случайностью.
Алекс сжал кулаки, сердце билось с перебоями.
— Так значит, это я? Я этот… хрен с меткой? Избранный?
Лия поднялась, встала к нему лицом.
— Возможно. Или нас сожрут по пути. Но, если ты и правда он — я помогу тебе. До самого конца.
Между ними зависла тишина. Алекс шумно выдохнул и кивнул.
— Ну что, пошли тогда. У нас, судя по всему, офигеть како долгий поход.
Они шли по лесной тропе, залитой мягким светом восходящего солнца. Лес дышал тишиной, только где-то высоко посвистывала птица. Алекс шагал рядом с Лией, бросая взгляды то на её профиль, то на небо, и в голове у него вертелся один и тот же вопрос:
— Так… если я теперь проклятый, и за мной охотятся, может, ты мне всё-таки объяснишь — в каком мире я оказался? Что здесь вообще творится?
Лия кивнула, не сбавляя шага. Её плащ мягко колыхался за спиной, отражая отблески света. Заговорила она спокойно, но в голосе слышалась та сдержанная сила, что бывает у тех, кто знает больше, чем хочет рассказывать.
— Этот мир когда-то назывался Империей Семи Земель. Он и сейчас так называется, только по привычке. На деле — уже давно не империя, а лоскутное покрывало, где одни платят дань, другие воюют, третьи молятся, чтобы до них не добралась карательная рука. Всё это похоже на вашу древнюю Русь — бояре, землевладельцы, купцы, ремесленники. В каждом уезде — своя знать, своя власть. Только над всем этим теперь стоит одно имя: Инквизиция.
— То есть прям так и зовутся? — уточнил Алекс. — Инквизиция?
— Орден Святой Крови, — поправила Лия. — Но все их называют просто инквизиторами. Они пришли к власти после великого предательства. Когда-то у Империи был настоящий правитель. Император Леонид. Он объединил земли, покончил с распрями между родами, дал крестьянам защиту, магам — законы. Он держал этот мир на своей воле. На своём слове и мече. Его боялись и любили.
Она вздохнула.
— Но чем крепче правитель, тем больше у него врагов. И вот однажды, когда казалось, что наступил мир, ближайшие советники предали его. Главный из них — магистр инквизиции Кардемар. Они сказали, что император сбился с пути. Что он общался с ведьмами, позволял проклятым жить. И под покровом ночи его свергли.
Алекс молчал. В груди будто что-то сжималось.
— Императора убили?
— Его трон сгорел в огне дворцового переворота. Говорят, тело нашли обугленным…
— У него был наследник?
Лия на секунду замолчала.
— Был. Принц Каэль. Мальчик с глазами цвета неба и сердцем огня. Наследник, которого любил весь народ. В ту ночь, когда пал Император, принц исчез. Одни говорят — убит. Другие — похищен. Я пыталась найти его. С помощью магии крови и теней. Но… он не отзывается. А значит — либо мёртв, либо спрятан так глубоко, что даже судьба боится его потревожить.
Она снова перевела взгляд на лес, но говорила уже иначе — жёстко.
— После падения Империи, Кардемар вознёсся. Теперь он не просто магистр. Он Верховный Инквизитор. Его слово — закон. Его вера — истина. Он объявил магов и ведьм отродьями тьмы, а проклятых — и вовсе проказой мира. В каждом уезде теперь есть дозорные башни. В каждом городе — чернеют виселицы. Сжечь, очистить, казнить — вот их заветы.
— Прям светлое царство у вас… — хмыкнул Алекс.
— Народу внушили, что инквизиция — спасение. Что она защищает их от зла. Но правда в том, что каждый день — это страх. Люди живут под гнётом. Купцы — в страхе быть обвинёнными за неверный амулет. Солдаты — в страхе ослушаться. Дети — в страхе сказать слово не на том языке. Даже мёртвых теперь хоронят только по их указу. Всё подчинено их воле.
Она провела рукой по траве.
— А ещё инквизиторы создали армию. Тех, кто не говорит. Не чувствует боли. Живые тени. Их боятся даже палачи.
Алекс помрачнел.
— Приятная у вас тут погодка…
— Это ещё не всё… — продолжила Лия. — Инквизиция разрушила все старые храмы, все места силы. Уничтожила. Теперь они поклоняются только «Льду Истины» — какому-то безликому идолу, в чьё имя сжигают и детей, и стариков. А тех, кто говорит о древних богах, ждёт костёр.
— А ты? — спросил Алекс. — Как ты ещё жива?
— Лес нас прячет, — просто ответила она. — Мы — ведьмы севера. Остались лишь те, кто умеет быть тенью в ночи. Но нас осталось мало. Я — одна из последних в своём роде.
Они остановились на пригорке. Лия указала вдаль, где над горизонтом виднелась мрачная
