Читаем без скачивания Ответ большевику Дыбенко - Дарья Кононенко

   - А чего ж дедок не носил? - поганец не отставал.

   - Велики были.

   Ременюк чихнул еще раз, за компанию..

   - И штаны американские, и ботинки американские. Может ты шпион ихний?

   - А чего б я пошел стрелять этих вчерашних придурков? Они еще и блохастые. Шпион зря не рискует.

   - А ты над огнем потруси.

   - Я пойду?- Лось выскочил за дверь. Паша выпил четвертую кружку воды и последовал за ним. Необходимо было поговорить. И серьезно.

Укромное место нашлось далеко не сразу - то кто-то спросит, а чего это вы у меня под окном делаете? то ребенок закурить попросит - Лось возмутился до глубины души - у не-го еще зубы молочные не сменились, а уже курит!, то Манька с привязи сорвалась. И какой же придурок придумал эту поговорку про бодливую корову? У Маньки рога были просто загляденье, и паскудный характер прилагался. А с виду такая безобидная рыженькая корова, прям как в мультике. И, к тому же, у нее хозяйка - попадья! Но Маньку общими усилиями успокоили, накинув мешок на голову, попадья куда-то ушла под ручку с Якименко, и за ее хатой были непроходимые заросли малины. Рай для конспираторов!

- У нас проблемы, - заявил Паша.

- Наконец-то понял! - Лось пытался свернуть самокрутку. Не получалось. - Мы уже вля-пались по уши! К белым мы уже пойти не можем, красным помогать - я не коммунист.

- И мы не можем попасть обратно. Портал после ящиков искрить начал. Я поэтому и предложил лезть одновременно.

Лось ничего не ответил. Просто сворачивал самокрутку из листка календаря за прошлый год. На листке было написано "Тезоименитство Е" .

   Глава вторая

Паша уже ничего не понимал. Ситуация из малоприятной превратилась в тошнотворную - ну разругался с товарищем, ну ушел, взяв себе в дорогу кусок сыра, ну заблудился - степь же плоская, одинаковая. Ну нашел каких-то белогвардейцев. На свою голову. Сиди теперь в сарае, под охраной, в компании не пойми кого. Хотя компания из него никакая. Лежит себе, не шевелится Может он вообще мертвый? Паша на всякий случай отодвинулся подальше. Знать бы еще, кто это. Хотя если этот кто-то мертвый, то ему хорошо. А вот что с ним самим будет? Откуда он знает численность махновцев? Он же их не считал. Товарищ по несчастью зашевелился.

   - Комиссар?

- Нет-нет, - Паша отодвинулся еще дальше, хоть сокамерник так и лежал ничком.

- Шкода.

Дверь сарая открылась без скрипа. На пороге стоял юнкер в сопровождении двух солдат.

- Надумала, сучка?

Паша опешил. Юнкер тоже, при этом покраснев по уши. Один из солдат заулыбался, второй деловито пнул сокамерника. Тот, по-прежнему, не поднимая головы, также спокойно продолжал разговор.

- Не хочется девкой умирать, правда?

На этот раз сокамерник получил гораздо сильнее, по селезенке. Или печени? Что у человека слева?

Юнкер соизволила обратить внимание на бывшего студента.

- Я ничего и никого не знаю, - даже не соврал Паша.

- Как жаль, что мой дядя не может выполнять свои обязанности. Он умеет развязывать языки.

- Уже сдох от гангрены? - напомнил о себе сокамерник.

- Не дождешься! - пискнула юнкер.

- Дождусь. Видела, как от гангрены подыхают? Быстро. К вечеру протянет ноги.

- Ты будешь подыхать медленно, мразь махновская, очень медленно.

Сокамерник рассмеялся.

   - Очередная анархическая гнида. Студентик-нигилист, который хочет изменить мир.

- Сборище идиотов, - Паша понимал, что его будут бить. Ногами. Или прикладами. Но шансов выжить у него уже не было.

Оказывается, искры из глаз летят - это не метафора, и это еще и больно. По почкам-то зачем? А еще погоны нацепили! Дальнейшее Паша чувствовать перестал, потому что второй раз в жизни упал в обморок..

- Очухался, - голос был незнакомый. Да еще и темно, ничерта не видно.

Сокамерник. Рядом сидит.

- И питание здесь не предусмотрено.

Сокамерник фыркнул.

- Их благородие сдохло. Мучительно.

- Пуля в брюхо?

- Откушенный палец.

Паша решил, что не будет расспрашивать. Тоже мне, доктор Лектер нашелся.

   Шансов сбежать не было - и сарай крепкий, и закрыт основательно, и охранник стоит. Курит. Оставалось только спать и ждать. И надеяться, что расстреляют, а не посадят на кол, к примеру. Сокамерник уже храпел.

Утро напомнило о себе диким голодом и другими некуртуазными желаниями. Паша окончательно разочаровался в идеалах белогвардейцев. Сокамерник на тыканье пальцем не отреагировал. Ну хоть теплый, и то хорошо. Бывший студент с тоской вспоминал те славные дни, когда самым страшным кошмаром была сессия. Он бы сейчас съел даже плюшку из буфета. Мерзкое полусырое тесто, неизменная подгорелость дна, изюмина как украшение. И Спрайт! Целый литр этой сладкой пакости.

Слышались мирные звуки - куры кудахчут, собака гавкает, женщины разговаривают. Колокол звонит. Чего бы это. Часы испортились в момент перехода и показывали 98:00. Разговаривать с часовым тоже было бесполезно - он попросту не отвечал. Интересно, как там Лось? Охмуряет местных девушек? Ест галушки? А откуда собственно, взялся сокамерник? Паша плохо помнил тех, но этого он раньше не видел. Значит, здесь есть еще какие-то махновцы. Знать бы еще, где ж они...

   Время тянется ... Сколько уже можно ждать? Скрипит колодец. Ворот бы смазать.

Стреляют, рядом. Паша на всякий случай лег на пол. Может, кто по пьяни или по вороне палит, а может и... Да в селе уже бой идет! Кто ж это рыцарям белого дела шкурку подпортил? Кони ржут, гранаты рвутся, выстрелы гремят, а дверь не вышибить. Хоть бы сарай не подпалили. О, уже перестали. По двери колотят. Бедный мой мочевой пузырь, как бы не лопнул.

   Свет резанул по глазам.

- Вылазьте, хто живой! - красноармеец, что ли? Гранатами обвешанный, шинель до пяток, полоски синие нашиты. Еще этого не хватало. Но Пашу сейчас заботил только сортир. А потом уже что хотите, то и делайте.

На улице валялись трупы в погонах и чья-то кошка гадила под забором. На доме старосты уже трепыхался красный флаг. Просто красное полотнище, ни рисунков, ни лозунгов. Да и с формой у красноармейцев были проблемы. Шинель с полосками была только у одного, а остальные были кто в чем. Паша присмотрелся повнимательнее. Шинель - шинелью, а вот звезд пятиконечных ни на одном не было. Шестиконечная - была, на рукаве у одного жирдяя нашита. Пыхтит себе, идет вперевалочку. Тоже приспичило.

Бывшего студента никто расстреливать не собирался.

- Ану иди сюда! - Боже. Накаркал! Ну хоть отлил как следует.

Сидит на крыльце командир, или кто он там? Смотрит недобро, улыбается криво.

- Комиссар?

- Нет,- Паша уже ничего не боялся.

- Коммунист?

- Нет.

- А кто? - командир заинтересовался, смотрит глазами зелеными.

- Никто. Студент я.

- Не медик?

- Нет. Инженер-недоучка, - и как такому объяснить, что я программист?

   Из сарая давешний красноармеец выволок на закорках сокамерника. Командир поднялся, открыл дверь в дом.

- Гвоздев! Аккуратнее неси, не мешок ведь!

Гвоздев матюкнулся сквозь зубы.

В хате было довольно чисто, на лавке сидела бабка и вязала какую-то кишкообразную вещь из серых ниток.

- У меня свечка есть, как раз для покойника!

Гвоздев непечатно предложил, куда именно бабка может засунуть себе вышеупомянутую свечку. Бабка в долгу не осталась. Командир согнал с лавки обоих и принялся ощупывать сокамерника. Делал он это весьма умело.

- А он кто?- Паша надеялся на какую-нибудь диетическую пищу, например, мисочку лапши для своего желудка. Но от оскорбленной бабки он смог добиться только странного слова "анциболот".

- Фершал, - Гвоздев деятельно шарил по кухне и уже обнаружил: банку смальца, венок из чеснока с перцем под потолком и местный хлеб-паляныцю.

Паша только облизнулся.

Непонятный командир немедленно припахал Гвоздева к поиску самогонки, а бывшего студента - ставить чайник. Бабка, оценив урон припасов, разразилась новой тирадой по поводу бандитов и совести. Полбанки смальца, за раз. Крепкий у товарища красноармейца желудок!

   Бабка продолжала вопить, спички премерзко воняли, Гвоздев что-то разбил, судя по ругани из подвала. Паша плюнул и решил посмотреть, что там с сокамерником.

Сокамерник жадно хлебал воду, давясь и кашляя.

Гвоздев вылез наполовину.

- Ты смотри! Не сдох!

- Что грохнул? - командир отобрал у жертвы белогвардейцев кружку, хоть тот и не хотел отдавать.

- Помидоры. В них мышка заквасилась.

- Мясо, - сокамерник облизнулся.

Гвоздева перекосило.

- Тьху! Палий, ты з глузду зьихав?

- Не знаю.

Гвоздев нырнул обратно в подвал. Командир вернулся с полной кружкой воды.

- На, только не залпом. Я твою блевотину убирать не буду.

   - Нету здесь самогонки! - доложил Гвоздев, чем-то чавкая, - капуста только.

- Нету самогона, нету, на похоронах капитана Зеленцова весь выпили, - злорадно доложи-ла бабка.