суицид?
Она легонько обняла детектива:
— Удосужился. Я тут тихо попасусь, если не возражаешь.
— Сколько душе угодно, — Мичовски обвел дом приглашающим жестом. — Чем больше умов, тем лучше, — правда, на лице у него было написано совсем другое.
По сияющему мраморному полу Тесс направилась к гостиной, откуда слышались приглушенные голоса. Какая-то женщина что-то повторяла с надрывом, слов из прихожей было не разобрать. Оказавшись у порога комнаты, Тесс обратила внимание на большую фотографию в раме. Ошеломительно красивая девушка в украшенной хрусталем диадеме на белокурой головке и с лентой через плечо. Черным курсивом по белому сатину было написано: «Мисс Флорида».
— Тебе надо им сказать… — доктор Бартлетт сомкнула руки на животе. Она раскачивалась на стуле, как напуганный ребенок. Слезы катились по ее щекам и капали на белую блузу, но она не замечала этого, заплаканными умоляющими глазами глядя на супруга.
— Подумай, что ты затеваешь! — урезонивал жену мистер Бартлетт. Подбородок у него дрожал, а голос срывался. — Подумай о медиа, о журналистах, обо всех других. Мы не вправе так с ней поступить. Особенно теперь.
Тесс собиралась подойти к отцу и матери погибшей, но замерла в дверях. Лучше дать им время для разговора. Вопросы можно задать позже. Она взглянула на часы — с Момента поступления вызова в службу спасения не прошло и двух часов. Родители Кристины еще в шоке.
Уиннет проследовала за парнем из бригады криминалистов в заднюю часть дома. Натянув бахилы, вошла в спальню и обменялась молчаливым приветствием с помощником судмедэксперта.
Спальня оказалась большой и просторной, с белой мебелью и розовым постельным бельем. Светлица принцессы, напоминание о детстве. Однако Кристина ребенком не была, она была взрослой женщиной, о чем кричали черное кружевное боди и фотографии на стене. Сексапильная, гибкая и загорелая, в ярком мини-бикини, Кристина таяла в объятиях темноволосого мужчины. Налет надменности на его лице свидетельствовал скорее о гордости от обладания ею, нежели о любви. Именно с таким выражением довольный покупатель позирует рядом со своей новой спортивной тачкой. Фото того же мужчины стояло на ночном столике, и по какой-то причине Тесс задержала на нем взгляд, оттягивая момент, когда ей придется увидеть безжизненное тело девушки. Добровольная смерть тоже вызывает гнетущее чувство — возможно, даже более сильное, чем насильственная.
Доктор Рицца как раз согнулся над Кристиной, похоже, измеряя температуру печени. Он выпрямился с протяжным стоном, схватившись за правый бок, и, сняв перчатки, погрузил пальцы в непокорный клок пепельных волос, который надежно цеплялся за лысеющую голову.
— Привет, док! — Тесс обратила внимание на бисеринки пота, выступившие его лбу.
Доктор был в шаге от апоплексического удара: влажная кожа покрыта темно-красными пятнышками, верный признак гипертонии. Тесс хотела сказать об этом, но передумала. В конце концов, кто здесь врач? Он точно все знает сам. Ходили слухи, что после смерти жены во время ужина Рицца больше пил, чем ел. Если так, то это увлечение уже начало приносить горькие плоды. Однако старый коронер по-прежнему был лучшим судмедэкспертом, с каким Тесс когда-либо приходилось работать.
— Привет, — ответил Рицца, не отрывая взгляда от тела девушки. — Я готов выдать предварительное заключение о самоубийстве, так что федералы здесь не нужны. Можешь наслаждаться законным отпуском дальше.
— Да я здесь неофициально, — сказала Тесс, едва ли не оправдываясь. — Так, говорите, самоубийство?
Доктор пожал плечами и указал на целую батарею пузырьков из темного стекла:
— Никаких признаков травмы. После вскрытия скажу точнее, но пока вся картина точно соответствует самоубийству.
— Что она приняла? — спросил Мичовски, входя в спальню вслед за молодым напарником.
— То, что смогла найти в доме, — ответил Рицца. — Сдается мне, вообще все, что было в доме.
Он снова натянул перчатки и стал перекладывать пузырьки со стола в пакет для вещественных доказательств, зачитывая названия:
— Бета-адреноблокаторы и ингибиторы, «Индерал» и «Аккуприл» — это ее отца, а это прописали ее матери — бензодиазепин. Конкретнее, «Ресторил», если вам важно название, — Рицца отправил последнюю пустую упаковку в пакет.
— Можете сказать, сколько она приняла? — спросил Мичовски.
— Все три упаковки рассчитаны на курс по девяносто дней, — пригляделся к этикеткам Фраделла. — Судя по датам, они выданы неделю назад, так что были почти полными.
— Я смогу дать точные объемы после того, как посмотрю на содержимое желудка и проведу анализ на токсины, — добавил коронер. — Но вот что бесспорно: эта девушка хотела умереть. Она не пыталась докричаться до кого-то: пилюли проглочены все до одной, а это требует большой силы воли.
— О чем вы? — спросил Фраделла.
— Ты про силу воли? Человеческое тело включает защитные механизмы, когда в пищеварительную систему попадают яды. Проще говоря, рвотный рефлекс. После первых пилюль она должна была побороть адское желание сблевать. Значит, всерьез решила умереть.
— А почему? Док, у вас есть идеи? — поинтересовался Мичовски.
— Это ваша работа, детективы. А я готов забрать тело, если вопросов больше нет.
— Дадите мне еще минутку? — попросила Тесс.
Рицца отошел к стене, уступая ей место.
Кристина лежала на боку со слегка приоткрытым ртом, словно безмятежно спала, только дыхания не было слышно. Золотистые волосы волнами ниспадали на подушку, облаком лежали вокруг головы и на плечах. Ноги касались пола, будто она слишком ослабела, чтобы поднять их на кровать. Ни в убранстве комнаты, ни в одежде — детской зеленой пижаме с мишками Тедди — не было ни тени депрессии, ни следа печали. Какое бы событие ни побудило девушку покончить с жизнью, оно случилось внезапно.
Тесс представляла себе, как Кристина сидит на кровати, глотая одну горсть таблеток за другой, запивая газированной водой. Пустая бутылка закатилась под ночной столик, и еще одна, наполовину опорожненная, стояла рядом с фото без пробки. Воду девушка достала из холодильника. Ледяную — конденсат оставил пятно на блестящей поверхности столика, круг разбухшей древесины. Этот след станет вечным напоминанием о трагедии.
По всей вероятности, Кристина ослабла так быстро, что просто рухнула на бок. Пыталась ли она звать на помощь? Не изменила ли решение в эти последние минуты?
Тесс натянула перчатки и осмотрела руки умершей. Идеальный маникюр, на лакированных ногтях ни царапинки. Свежеотполированные пластинки со слоем прозрачного
