Эдит и на этот раз оказалась права, подумала Ида. Теперь девушка была твердо уверена, что с того момента, как на горизонте показались первые паруса неприятеля, ее семья спешно покинула Пивинси. Ида не испытывала ни обиды, ни горечи, ни отчаяния — и нисколько не осуждала мать: в подобных обстоятельствах она и сама поступила бы точно так же…
Глядя в просвет между ветками, как по холму прямо в ее направлении поднимается конный отряд, Ида мысленно обругала себя: она поступила как несмышленое дитя — едва услышав об опасности, со всех ног бросилась под материнское крылышко. И вот теперь, вместо того чтобы сидеть с Эдит в безопасном, уединенном убежище, вынуждена прятаться прямо под носом у врага. Останься Ида в хижине старухи, все было бы по-другому. Там она могла бы спокойно обдумать, куда ей безопаснее всего уехать и без помех подготовиться к бегству… Впрочем, что толку в бесполезных сожалениях — сделанного не исправишь, так что придется сидеть, скрючившись как улитка в раковине. Даже пошевелиться нельзя — каждое движение может выдать ее присутствие. Ида едва слышно вздохнула. От неудобной позы у нее затекли ноги, ныла поясница и сводило плечи. Но ничего не поделаешь, придется потерпеть до наступления ночи — только тогда у нее появится шанс незаметно убежать отсюда. Она вернется к Эдит, и, если та захочет, они вместе покинут эти места… Ида бормотала проклятия и молилась, чтобы в ее доме, когда в нем появятся норманны, не осталось ничего, что могло бы послужить им воинской добычей.
Глава 2
— Здесь никого нет! Хозяева покинули дом, — поднимая с пола пустую деревянную миску, громко объявил Танкред д'Уллак и заглянул в соседнюю комнату.
— Но кровати-то они, надеюсь, оставили? — спросил Дрого де Тулон.
— Да, и совсем неплохие. Иди сюда. Взгляни на ту, которая справа.
— Гарнье, дружище! — Дрого шутливо ткнул в бок своего товарища, который с мрачным и угрюмым видом стоял рядом. — Неси наши вещи сюда. Мой Иво разыщет для нас какую-нибудь еду.
— Никогда в жизни больше не подойду ни к одному кораблю, — простонал Гарнье; полученный удар его вовсе не взбодрил. — Не переношу морской качки. Она меня совсем доконала. Теперь я навсегда останусь на суше, будь оно все проклято…
Дрого весело рассмеялся и, подведя Гарнье к кровати, снова ткнул его в бок, отчего страдалец растянулся на постели и замер, не в силах пошевелиться. Затем Дрого внимательно оглядел комнату. Дом явно покидали в большой спешке: на полу раскиданы одежда и игрушки, повсюду брошенные впопыхах предметы обихода и посуда. И все же, несмотря на весь этот беспорядок, чувствовалось, что здешние хозяева — зажиточные люди и дом держали в чистоте.
— Мне следовало бы осмотреть постель, — раздался с. кровати жалобный голос Гарнье. — Но морская болезнь так меня измучила, что я и двинуться не могу. Так что пусть уж саксонские клопы сожрут меня живьем.
— Не думаю, что здесь есть хоть один клоп, Гарнье. Мне кажется, хозяева этого дома весьма чистоплотны.
— Уж не состоят ли они с тобой в родстве? — На лице Гарнье появилась слабая улыбка.
Дрого улыбнулся в ответ: друзья часто подтрунивали над его почти маниакальной приверженностью к чистоте, которая многим казалась неуместной в походной жизни.
— Отдыхай, отдыхай, Гарнье, — тихо сказал он. — Тебе сейчас нужен покой.
Гарнье закрыл глаза, а Дрого вернулся в гостиную, где Иво, его слуга, пытался разжечь огонь в камине. Это был черноволосый человек могучего телосложения, однако при всей его видимой неторопливости, подчас смахивающей на обычную лень, ом превосходно управлялся со всеми хозяйственными делами. Дрого изумленно поднял брови — из-за спины Иво робко выглядывала худенькая девушка. — Иво, откуда здесь появилось это создание? — спросил Дрого, подходя ближе. — Она жила в этом доме?
Иво коротко мотнул головой, при этом его черные волосы, свешивающиеся на лоб, качнулись.
— А-а, ты привел ее, чтобы мы могли позабавиться! — воскликнул Танкред, поднимаясь со скамейки.
Иво шагнул ему навстречу, загородив девушку своей массивной фигурой, в глазах его сверкнул опасный огонек, и д'Уллак поспешно отступил, буркнув:
— Ясно. Я ошибся.
— Моя. Я ее нашел, — пробурчал Иво.
— Это ты ее бил? — удивленно спросил Дрого, заметив на узком лице девушки ссадины.
— Нет. Другие, Я им помешал и забрал ее себе.
— Вот как? — Танкред постарался изобразить серьезный тон, — Теперь понятно, почему у нас не сколько человек погибли при высадке, — Он пристально вгляделся в черты девушки. — Не волнуйся. Я всего лишь хотел на нее посмотреть.
— Я не убивал этих людей, — ответил Иво, не отрывая мрачного взгляда от Танкреда. — Я их только слегка покалечил.
Д'Уллак поражение вытаращил глаза и отшатнулся.
— Она рабыня, — произнес он, отойдя на безопасное расстояние, и показал пальцем на колечки, продетые в уши девушки. — Такими кольцами саксы метят своих рабов. И сдается мне, она была непокорной рабыней, — добавил он, заметив следы ударов плетью, которые были видны сквозь изорванное платье девушки на ее спине. — А это может доставить нам серьезные неприятности.
— Моя, — повторил Иво; он сгреб девушку за худенькие плечи и прижал к себе. Затем он перевел взгляд темных глаз на Дрого. — Вы можете дать ее мне? — спросил он Дрого, вперив в него угрюмый взгляд темных глаз.
Дрого неопределенно пожал плечами и задумчиво потер подбородок.
— Иво, эта девушка — чья-то собственность.
Иво кивнул:
— Да. Какого-нибудь сакса. Вы скоро будете с ними биться и победите. Тогда все будет вашим и вы подарите ее мне.
— Как все просто, — хмыкнул Танкред. В его серых глазах искрился смех.
— Хватит шуточек, Танкред, — буркнул Дрого и хмуро взглянул на Иво. — Ладно, можешь пока взять ее себе, но проследи, чтобы она хорошо работала и правильно себя вела. Нам некогда возиться с ленивыми и непокорными слугами. Ты меня понял?
— Да, — ответил Иво и медленно кивнул. — Я присмотрю за ней.
— Повторяю: ты берешь ее лишь на время. Танкред прав — кольца в ее ушах говорят о том, что она кому-то принадлежит. Мы пришли завоевать эту землю не для себя, а для Вильгельма. Может получиться так, что эту девушку придется вернуть ее хозяину.
— Я понял. Если кто-нибудь из саксов потребует ее назад, вы скажете, что она моя.
Танкред расхохотался. Дрого мельком глянул на него, затем снова повернул голову к Иво. Когда Иво начинал упрямиться, сладить с ним было непросто.
Наверное, лучше всего обсудить вопрос об этой девушке, когда на нее и в самом деле кто-то предъявит свои права.
— Хорошо, поступай как хочешь, но я заберу ее от тебя, если ты будешь плохо к ней относиться, — Дрого знал, что Иво довольно добродушен, но все же последнее слово всегда должно оставаться не за слугой, а за хозяином.
