– И то, и другое, – ничуть не смущаясь, загадочно пояснил монгол. – Так казалось. И тут понял старик – вот оно, счастье! Он знал – это тот самый дацан из древних легенд, в подвалах которого есть и золото, и серебро, и драгоценные камни, а также красный ханский пояс и волшебная хрустальная чаша Оргон-Чуулсу – чаша счастья.
– Что за чаша такая?
– И спустился старик в подвал, – проигнорировав вопрос, негромко продолжал Дарджигийн. – И нашел и золото, и серебро, и драгоценные камни… И увидел, наконец, хрустальную чашу Оргон-Чуулсу… несчастный старик! Забыл, забыл, что сказано в древних преданиях предгорных кочевий!
– А что в них сказано? – нетерпеливо перебил белобрысый.
На него тут же зашикали:
– Не встревай, дай послушать.
А Дарджигийн, улыбаясь, подождал, пока уляжется шум, и продолжал:
– В древних преданьях сказано, что волшебную чашу стережет юный всадник на белом коне… и кто увидит этого всадника, тот найдет свою смерть.
– И что, этого всадника кто-то видел?
– Да многие видели, – кивнул рассказчик. – Только они после этого долго не жили.
– Сказки, – белобрысый махнул рукой, – поповщина какая-то. Бесовщина.
Монгол замолк, и в наступившей тишине вдруг четко прозвучали шаги. Бойцы обернулись… и разом вскочили, вытягиваясь по стойке смирно:
– Здравия желаем, товарищ комиссар!
– Вольно, вольно, – махнул рукой комиссар батальона, капитан Чешников. Всегда подтянутый и аккуратный, он частенько доставал бойцов мелкими придирками, но в целом пользовался уважением за умение выслушать и мастерство рассказчика.
– Что это у вас тут за собрание? – прищурился капитан. – Комсорга, наконец, выбираете? Что ж – давно пора.
Бойцы скорбно переглянулись – прежний комсорг батальона, младший сержант Пестиков, попал третьего дня под пули японского снайпера, а нового пока так и не выбрали, несмотря на приказ комиссара.
– Можно вопрос, товарищ комиссар? – вдруг вскинулся белобрысый.
– Давай, – присаживаясь, охотно кивнул Чешников.
– Когда разобьем японцев здесь, в Монголии, будем ли освобождать от них Китай?
– Обязательно будем, товарищ красноармеец, – комиссар улыбнулся. – Как и положено в силу пролетарского интернационализма. Только вы, пожалуйста, не думайте, что японцев можно шапками закидать. Сами, наверное, уже убедились – японский солдат храбр и неприхотлив, в бою действует умело, грамотно. В общем – соперник достойный. А дать японцам по зубам – наша самая непосредственная задача, верно, товарищ боец? – Чешников неожиданно посмотрел на Ивана.
– Так точно! – не растерялся тот. – Дадим по зубам, товарищ комиссар. Да так, что мало не покажется.
– А что вы насчет Маньчжурии думаете? – белобрысый никак не унимался.
– Марионеточное японское государство.
– А о новом командующем расскажите! Что он за человек?
– Наш человек, советский, – голос комиссара вдруг стал серьезным. – Жуков Георгий Константинович, принял командование нашими войсками по приказу товарища Сталина. Молод, но уже имеет высокие награды Родины – орден Ленина и орден Красного Знамени. Не сомневаюсь, с таким командиром мы успешно выполним поставленную задачу. А? Как, товарищи красноармейцы, выполним?
– Выполним, товарищ комиссар!
Еще немного послушав комиссара, Иван набрал в обе миски пшенки с вяленым монгольским мясом и нырнул обратно в траншею. Каша была еще горячей и пахла вкусно. Молодцы повара. Вообще, им тут – как, впрочем, и всем – приходилось не сладко. Кругом степь с желтой, выжженной солнцем травой, да голые сопки – в ближайшей округе ни одного деревца. Что и говорить, коли дрова приходилось везти аж черт-те откуда! И все ж командование выкручивалось – кормило бойцов горячей пищей.
А ночью началось!
Сначала за рекой, у японцев, что-то загудело – то ли самолеты, то ли танки, потом, раздирая ночную тьму, вспыхнули прожектора, послышались крики…
– Вон они, вон! Тревога! – пронеслось по траншеям.
Проснувшийся тут же Иван увидал на освещенной яркими прожекторами реке черные лодки японцев и кинулся к пулемету. Послышались выстрелы. С мерзким уханьем задолбила артиллерия! Перешла в наступление группа японских войск под командованием генерала Ясуока. Пролетая над самой головой, с воем рвались снаряды, поднимая фонтаны земляных брызг, кисло запахло порохом и еще чем-то вязковато-сладким, противным. Говорили, что это – запах крови.
«Максим» строчил, практически не умолкая, Иван – уже первый номер пулеметного расчета – не оборачиваясь, лишь махал рукой да кричал – ленту, ленту…
Второй номер – молодой чернявый парень откуда-то из-под Мелитополя – добросовестно подавал ленту, и Дубов снова давил на гашетку, выцеливая на фоне светлеющей реки черные фигурки японцев. Бормотал:
– Вот вам, сволочи, вот, – добавляя иногда еще и ругательства.
И слева, и справа тоже раздавались пулеметные очереди. Вот одна умолкла… И тут японский снаряд разорвался прямо у бруствера!
Иван на миг ослеп, заложило уши… Придя в себя, он бросился к напарнику, лежащему у пулемета ничком. Тряхнул за плечо:
– Паша! Паша!
Ага – шевельнулся.
Ранен.
– Сейчас…
Иван оглянулся – подозвать санитара. Повезло – во-он он, санитар, как раз пробирался по траншее.
И снова к пулемету. Уже и не нужно было выцеливать – японцы лезли из реки под самым носом. Приноравливаясь, Иван повел стволом и выпустил длинную очередь. Пули вспороли воду, часть фигур попадала.
– Получайте! Еще… еще… Еще!
Дубов, кажется, уже физически ощущал, как летят из раскаленного ствола пули, и выкосил уже немало врагов… а они все лезли, лезли… Господи, да сколько же их там?!
Снова загудело небо – клином пошли тяжелые бомбардировщики «Мицубиси» с кроваво-красными кругами на крыльях. От бомбовых разрывов задрожала земля, и Ивану неожиданно стало вдруг страшно, страшно от того, что не видишь смерти, а знаешь, что подбирается она вот так, незаметно, падая из разверзшегося брюха японского бомбера.
Бойцы залегли, пропуская над собой разрывы, часть бомб упала в реку, поражая своих же – отчетливо было видно, как какой-то офицер, взмахнув самурайским мечом, вдруг переломился, упал, выронив оружие в воду.
Между тем светало, и на помощь вылетели наши «ястребки» – И-15-бис и И-153 «Чайки». Бомберы, заворчав, поспешно повернули куда-то к озеру Буир-Нур.
– Ага! – поглядев в небо, радостно воскликнул Дубов. – Улепетываете!
А за рекой уже шумели танки.
Иван вновь приник к пулемету и стрелял, стрелял, стрелял… А японцы все перли, перли, лезли, неудержимо, как тараканы. И не уменьшались в количестве – вот что самое главное!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
