нет. Ты забываешь, что мы родились не в своё время. Конечно, эти… живые ископаемые, – она пренебрежительно кивнула в сторону лежащей Ваны, – умерли бы. Но не мы! Попробуй.
Она вложила ему в руки гроздь спелых ягод.
Сомневаясь, он всё же подчинился. Его рот, не знавший ничего, кроме таблеток и жидкостей, странно перекосило. Но, подстегиваемый её примером, он не сдавался. Давно бездействовавшие слюнные железы медленно включились в работу. Челюсти, не привыкшие жевать, начали ныть. Но вскоре чувство тепла и благости разлилось по всему его телу. К нему вернулось давно утраченное пятое чувство – чувство вкуса.
– Музыка, – пробормотал он. – Это как музыка внутри тебя.
Он потянулся за еще одной гроздью ягод.
– Не торопись, – рассмеялась она, ловко уворачиваясь от его руки. – Не забывай, это твой первый раз. Тебя и так, скорее всего, будет мутить.
Во время разговора они невольно повысили голос, и Вана заворочалась во сне.
– Тсс! – прошептала его спутница. – Увидимся в ночь следующего дня отдыха. Прощай.
Точно тень, она скрылась среди деревьев прежде, чем опекунша успела протереть свои старые глаза и сесть.
– Чем это ты тут занимался, пока я спала? – разворчалась та, вскакивая на ноги.
Вана была очень деятельной, несмотря на то что почти достигла предела своей полезности и через несколько лет должна была покинуть сей бренный мир в летальных камерах.
– Пойдем. Пора возвращаться, – сказала она, набрасывая на его плечи траурную мантию. – Солнце садится. Залезай в машину.
Побег! Эта мысль, не такая уж новая, захватила его, пока они мчались домой под вечерним небом. Можно ли жить так, как живут птицы и животные? Он был очарован этой идеей.
Затем, словно в ответ на его вопрос, ужасная резь в животе скрутила его – пищеварительный тракт, не привыкший к твердой пище, восстал против ягод. М-1 корчился в муках, чувствуя ужас приближающегося конца. К счастью, Вана находилась в кабине управления и не видела ничего из того, что происходило позади.
Но он не умер. Боли утихли, оставив его обессиленным и покрытым холодным потом. Стоит ли свобода такой цены? Он задался этим вопросом.
В течение следующих десяти дней он рыскал по самым потаенным уголкам музейной библиотеки и, по воле случая, наткнулся на книгу под названием: «Натуральная пища. Предупреждение об опасностях». Написанная в те времена, когда концентрированное питание только вошло во всеобщее употребление, она предостерегала отступников, склонных к чревоугодию, о страшной каре, которая постигнет любого, кто вкусит растительную или животную пищу. Однако сам того не желая, автор то и дело давал намеки на способы приготовления этих отвратительных яств. М-1 читал и запоминал.
Наступил очередной день отдыха, принесший с собой привычную толпу изнуренных работниц, пришедших поглазеть на его хрустальную клетку. Но он больше не завидовал им. Больше не ненавидел себя. По правде говоря, он вообще не думал о таких вещах. Он думал лишь о наступающей ночи.
Его ужас перед ведьмой-атависткой был забыт. Подсознательно его разум заключил союз с её разумом. Они стали единым целым, сражающимся против чуждого мира.
Наконец наступила темнота. Поужинав, он, избегая встречи с Ваной, прокрался в парк, облачившись в свою черную мантию, и стал ждать. Почти сразу же в его руку скользнула мягкая и сильная ладонь.
– Чары действуют, – раздался знакомый смеющийся голос. – Ведьма тебя заколдовала. Разве я не говорила, что сбежать – это просто.
Они остановились и посмотрели друг на друга в свете луны, только что миновавшей зенит. Волна нежности и восхищения захлестнула его. Он неловко сжал обе её руки в своих.
– Ты совсем другая, – пробормотал он в изумлении. – Из-за тебя мне здесь как-то странно. – Он постучал себя по груди. – Будто слезы, – запинаясь, подбирал он слова, – и солнечный свет, и цветы.
Она улыбнулась и, наклонившись вперёд, нежно коснулась губами его губ. По его телу прошёл разряд – словно от динамо-машины. Он отпрянул, как от удара, но затем снова приблизился.
– Что это было? – глупо спросил он.
– Поцелуй, – ответила она.
Сквозь длинную аллею вязов – точь-в-точь таких же, что украшали парки, когда мир был еще юн, – они вышли на залитые светом прожекторов улицы.
Они не привлекали к себе особого внимания. Несколько человек, встреченных ими на пути, в знак уважения сложили руки на груди. Из-за надвинутых капюшонов и медленной походки М-1 и его спутницу легко можно было принять за Старейшин или Законодателей, поэтому их никто не останавливал.
Ибо, хотя всеобщий закон гласил, что каждый обязан войти в камеры с летальным газом, как только перешагнет предел полезности – то есть когда больше не сможет выполнять двенадцатичасовую норму труда, – исключение делалось для законодателей и командиров рабочих отрядов, которые, как предполагалось, сохраняли интеллектуальные способности и после увядания физических сил.
Эти счастливчики жили до самой естественной смерти.
Но они ходили в длинных черных мантиях, чтобы не пробуждать зависти у тех, кто был обречен умереть гораздо раньше.
– Какой у тебя номер? – внезапно спросил М-1, когда они вышли на длинную крытую улицу, по обеим сторонам которой располагались огромные склады и гудящие фабрики.
– Мое имя – Ева, – ответила она с улыбкой. – Я сама себе его дала. А номер свой я забыла.
В нем шевельнулось смутное воспоминание о каком-то древнем мифе.
– Первая женщина? – задумчиво произнес он. – А я – последний мужчина. Странно!
Он почувствовал на себе ее насмешливый взгляд.
– Я буду звать тебя Адамом, – тихо сказала она.
– Но это было бы неправильно, – запротестовал он. – Ведь Адам был первым мужчиной, разве нет?
Она лишь рассмеялась в ответ.
Они вошли под своды колоссального строения, растянувшегося вдоль улицы на тысячи футов.
– Куда мы идем? – спросил он.
– Это тысячный блок пищевой фабрики, – объяснила она. – Я здесь работаю. Ты когда-нибудь видел улей изнутри?
– Только на картинках, – ответил он. – Мне никогда не разрешали заходить на фабрики.
Они шли по длинному коридору, двери которого вели в бесконечные помещения, наполненные гулом чудовищных машин. Однако здесь и там попадались простаивающие помещения, где машины были покрыты слоем пыли.
– Эти машины сломаны, – пояснила она. – Механики забыли, как их чинить.
Они шли дальше – сквозь лабиринты туннелей, под подвесными мостами и по головокружительным галереям,
