Сердце заходится в бешеном ритме, и уже не только от страха. Его сила, его близость пробуждают во мне дикую и необузданную сущность, какой я по сути и являюсь, только вынужденно держу себя в руках.
— Что ты скрываешь? — его голос становится более мягким и тягучим, но от этого только страшнее.
Он не должен узнать мой секрет.
Я молчу, но не могу отвести взгляд от его глаз. Они сверкают, как раскалённый металл.
Его руки всё ещё удерживают меня. Он напряжён, его грудь поднимается и опускается в такт тяжелому дыханию. По нему видно, что он тоже себя сдерживает. Мои феромоны уже подействовали на него, контакт установлен.
И вдруг он наклоняется и сминает мои губы в грубом жадном поцелуе. Моё сопротивление тает, а тело поддаётся. Этот грубый поцелуй пробуждает во мне то, что я никогда не испытывала. Влечение. Волнение, жар, жажду. Это больше меня и от меня не зависит. Я уже хочу этого мужчину. Хочу так сильно, что ноги слабеют, а между бедер полыхает пожар.
Он отстраняется на секунду, его взгляд становится ещё более пронзительным.
— Ты точно этого хочешь? — спрашивает он хрипло, севшим голосом.
6. Эйя
Мужчина говорит низким, хриплым, полным сдерживаемого напряжения голосом. Смотрит на меня, пронзительно, в глазах обжигающее пламя. Дрожу от смеси остаточного страха, дикого желания и ощущения, что он полностью контролирует ситуацию.
Я не могу ответить словами, но всё во мне кричит «да». Я никогда не чувствовала такой жажды — дикой, животной, захватывающей.
Он стягивает тонкие лямки моего платья. Я замираю, когда его руки касаются моей кожи. Это лёгкое движение, но у меня невольно перехватывает дыхание.
Платье медленно сползает с плеч, открывая ключицы, затем грудь. Я не останавливаю его. Хочу. Хочу больше, чем что-либо в жизни.
Его руки, большие и тёплые, обхватывают мою талию. Он прижимает меня к себе, вдавливает в мощную грудь, и я животом чувствую его эрекцию. Огромный, наполненный силой член.
Платье соскальзывает полностью. На мне только трусики, тело пылает и изнывает от желания, между ног мокро. Мужчина смотрит на мою обнаженную грудь, и я не пытаюсь её прикрыть. Это заложено в моей генетической природе. Мы, эйри, идеально настроенные на секс любовники. А в случае с этим мужчиной, моя природа требует получить его ДНК.
Он подхватывает меня на руки и в одно плавное движение укладывает на кровать. Наклоняется, целует в шею. Его горячие губы оставляют влажные следы на коже, руки скользят к груди, играют с затвердевшими сосками. Я выгибаюсь ему навстречу, не в силах выдерживать дикий шквал возбуждения.
— Ты волшебная… — шепчет он.
Одна его рука продолжает мять и ласкать грудь, другая спускается по животу и оказывается там, где я больше всего её хочу. Он сначала дразнит, перебирая пальцами складочки нежной кожи, затем проникает внутрь, заставляя меня извиваться под ним. Тело мелко дрожит от его прикосновений, а желание захлёстывает волнами.
Я тянусь к его ремню, но он перехватывает мою руку, останавливая её.
— Не спеши, — хрипло говорит он, и его голос звучит почти нежно.
Но я больше не могу ждать. Я чувствую его нетерпение, вижу, что он сам едва сдерживается. Настойчивее хватаюсь за пряжку ремня, упрямо смотрю ему в глаза, показывая, что хватит прелюдий.
Он усмехается и стягивает футболку с очумительного торса. Он просто гора идеальных мышц, громадный, рельефный, как самые красивые и атлетичные изваяния в моем мире. Бог из учебника истории спустился на землю и принял человеческую форму. Не могу оторвать взгляд. Внутри все скручивает от нестерпимой жажды. Мое тело хочет этого самца в себе.
Мужчина снимает брюки, стягивает следом боксеры, предстает передо мной полностью обнаженным, и мне становится немного страшно. Он ксорианец, на две головы выше меня. Я слышала, что у ксорианцев большие тела. Очень большие во всем. Эта дубина меня просто разорвет!
Мозг уже отдает команды бояться, а телу плевать, между ног все хлюпает, внизу живота печет, спину тянет. Я призывно развожу ноги, хотя должна прямо сейчас вскочить и забиться в дальний угол.
— Не бойся, — шепчет он, устраиваясь между моих бедер. — Я не причиню тебе вреда.
Не иначе, прочитал мои мысли. Потому что выгляжу я сейчас крайне развратно и совершенно согласно.
Он приставляет к моей дырочке большую бархатистую головку и аккуратно вдавливает в меня. Медленно и очень постепенно. Входит, кажется, до середины, замирает.
Нет, он огромный, это правда, но мне не больно. Мозг ещё немного сомневается, а тело уже распробовало мужчину на вкус и ликует, снабжает мозг эндорфинами, чтобы уже перестал вырабатывать адреналин.
Мужчина делает первый толчок, кажется, входит чуть глубже, но мне не видно, я могу судить только по наполненности и тому, как он растягивает меня.
Это крышесносные ощущения, я купаюсь на волнах наслаждения, закрываю глаза и полностью отдаюсь на милость этого огромного во всех смыслах красавца.
Он очень медленно увеличивает темп и глубину, но, кажется, получает кайф оттого, что мое тело все больше разрабатывается и пускает его все дальше. Однако его движения, хоть и становятся увереннее, всё ещё сдержанные, он боится сделать мне больно.
Количество эндорфинов и серотонина у меня в крови зашкаливает и начисто срывает тормоза. Впиваюсь ногтями ему в спину, сгибаю ноги в коленях и отвечаю на каждый толчок, будто сама хочу нанизаться на него как можно глубже.
Он с рыком перехватывает инициативу и принимается вколачиваться на полную длину. Наконец-то. Мое тело принимает его без остатка, это чистейшее блаженство, и я тону в волнах нашего резонирующего желания.
В какой-то момент он берет меня за запястье и кладет мою ладонь мне на промежность. Понимаю его жест правильно и принимаюсь себя ласкать. Но мне много не надо. Всего пара круговых движений вокруг самой чувствительной точки — и я взрываюсь в улетном оргазме, сжимаясь и пульсируя но огромном ксорианском члене.
В этот момент мужчина немного замедляет движения, дает мне насладиться, сладостная агония стихает, и он начинает двигаться дальше. Уже совершенно не церемонясь, вколачивается со всего размаху, жестко гвоздит меня к кровати. Я снова начинаю ощущать возбуждение почти сразу.
Это вполне мог бы быть второй оргазм, если продолжить, но мужчина резко выходит раньше. Отстранившись, он делает ещё пару движений рукой и изливает вязкую белесую жидкость мне на живот.
Все мое возбуждение как рукой снимает. Хочется закричать ему «Ты что ж творишь, скотина?!» но я все ещё не говорю и постараюсь прикидываться немой до победного, чтобы меня не заставили говорить о том, о чем я не хочу. Но он только что уничтожил… биометериал, который мое тело хотело забрать себе.
Эйри испокон веков собирали гены всех гуманоидных цивилизаций и рас, нам нужно родить потомство от представителя расы, чтобы его гены записались в нашу общую информационную сеть.
А этот питекантроп просто и бездарно слил своего нерожденного ребенка! Нет, наверное, у него есть причина, только вот я её не узнаю. Потому что не спрошу. А злит неимоверно все равно.
Рывком перекидываю ноги через него и вскакиваю с кровати. Судорожно вырываю салфетки из дозатора на столе и принимаюсь убирать испорченный биоматериал. Это ж надо так бездарно…
Порывисто напяливаю платье и не поворачиваюсь к нему. Злюсь почем свет стоит. А он вдруг… разворачивает меня к себе и втыкает мне в лицо очень недобрый взгляд, который может означать только одно — он догадался.
7. Сайлос
Девчонка вскакивает с кровати, едва ли не сбивая меня локтем. На щеках алый румянец, глаза горят яростным огнем, движения резкие и порывистые. Она хватается за салфетки, судорожно стирает с живота мои следы, будто ей противно.
Я смотрю на неё, и внутри меня что-то неприятно ёкает. Нет, ей не противно. Это что-то другое. Она злится. В каждом её движении читается раздражение, как у зверя, которого загнали в угол.
