тут же остановился. И только лорд Кайден Вальтер не шевельнулся.
Он смотрел на мою руку спокойно.
Слишком спокойно.
Будто ожидал чего-то подобного.
Именно это заставило меня поднять голову.
— Что вы сделали? — спросила я хрипло.
Священник дернулся, словно ему стало не по себе от того, что невеста заговорила прямо во время обряда.
Но Кайден ответил.
— Не я.
— Тогда почему все так смотрят?
— Потому что не ожидали.
Меня затрясло от его ровного тона.
Я стояла в храме перед толпой чужих людей, в чужом теле, с непонятной магической чертой на коже, и рядом со мной находился мужчина, будто вообще не считал это поводом для тревоги.
— Я не продолжу, пока мне не объяснят, что происходит, — сказала я уже громче.
Священник нервно сглотнул.
Где-то в первых рядах кто-то недовольно шепнул:
— Немыслимо…
— Она с ума сошла? — донесся женский голос.
— Замолчите, — ледяно оборвал другой, мужской.
Я не знала, чей именно, но толпа тут же стихла.
Кайден слегка повернул голову, даже не глядя в сторону гостей, и этого, похоже, хватило, чтобы все снова вспомнили, где находятся и кого боятся.
Я заметила это.
И поняла: страх в этом храме связан не со мной. Не с меткой. Не с обрядом.
С ним.
Священник кашлянул, пытаясь вернуть себе торжественный вид.
— Леди Эвелина, — проговорил он с натянутым спокойствием, — во время обряда древняя магия иногда… откликается. Это не повод прерывать церемонию.
— Иногда? — переспросила я. — И часто у ваших невест на руке внезапно что-то появляется?
Он побелел еще сильнее.
Ответить не успел.
Кайден сделал шаг ко мне, почти незаметный для остальных, но достаточный, чтобы воздух вокруг меня стал плотнее.
— Хватит, — произнес он тихо.
— Нет, не хватит, — так же тихо ответила я, хотя сердце уже колотилось как безумное. — Я хочу знать, во что меня втягивают.
Его взгляд скользнул по моему лицу.
На секунду задержался на влажных ресницах, на размазанной туши, на дрожащих губах. И почему-то именно этот короткий взгляд унизил сильнее любых слов. Потому что он видел: я напугана. Видел — и все равно не собирался ничего облегчать.
— Ты уже внутри этого, — сказал он. — И слишком поздно задавать вопросы у алтаря.
— Для меня как раз вовремя.
Где-то позади послышалось раздраженное шипение, но я не обернулась.
Кайден молчал.
Священник, явно не желая брать на себя ответственность, перевел взгляд с него на меня и обратно, как человек, оказавшийся между костром и пропастью.
— Милорд… — осторожно начал он.
— Продолжайте, — бросил Кайден.
Я резко повернулась к нему.
— Я еще не согласилась.
Теперь в храме стало по-настоящему тихо.
Ни шороха ткани. Ни скрипа. Даже свечи будто притихли.
Все ждали.
Наверное, никто и никогда не говорил ему “нет” на глазах у всего двора.
Я чувствовала на себе десятки взглядов. Чужое тело дрожало. Колени подкашивались. Но я упрямо стояла.
Если уж мне и суждено было провалиться в этот кошмар, то хотя бы не молча.
Кайден посмотрел на меня долго. Так долго, что у меня пересохло во рту.
А потом, к моему изумлению, не схватил, не пригрозил, не унизил. Он наклонился ко мне так близко, что со стороны это, наверное, выглядело почти интимно, и произнес едва слышно:
— Хочешь устроить скандал при всем дворе?
— А почему нет? — прошептала я в ответ. — Может, хоть кто-то вспомнит, что я человек.
Его губы чуть дрогнули.
Не улыбка. Скорее тень чего-то очень темного.
— Здесь это никого не волнует.
И вдруг я поверила ему сразу и без остатка.
Это был не высокомерный ответ избалованного аристократа. Это была констатация мира, в котором чужая воля стоит меньше удобства сильных.
— Тогда мне тем более плевать на ваш двор, — выдохнула я.
Снова тишина.
Снова опасная, давящая пауза.
Потом он выпрямился и протянул мне руку.
— Выбирай, — произнес достаточно громко, чтобы услышали все. — Либо ты завершаешь церемонию сейчас, либо я велю увести храм и провести ее без свидетелей.
У меня похолодели ладони.
Без свидетелей.
Без чужих глаз.
Без шанса хотя бы на этот слабый протест.
И я сразу поняла: это не пустая угроза. Он именно так и сделает. И никто не остановит.
Никто.
Ни один человек в этом зале.
Мой взгляд метнулся по лицам вокруг. Женщины в драгоценностях. Мужчины с холодными глазами. Старики, юнцы, придворные, стража. Кто-то смотрел с любопытством. Кто-то с раздражением. Кто-то с плохо скрываемым злорадством. Но не было ни одного лица, на котором читалось бы: “это неправильно”.
Даже жалость я заметила только у одной совсем юной девушки в сиреневом платье. Но та тут же опустила глаза, стоило Кайдену слегка повернуть голову в ее сторону.
Вот так, значит.
Вот кто он такой.
Мужчина, чьего одного взгляда хватает, чтобы люди переставали дышать.
Мужчина, рядом с которым даже священник не решается произнести лишнее слово.
Мужчина, который не кричит — и от этого кажется еще страшнее.
Я перевела взгляд на его ладонь.
Сильную, большую, неподвижную.
Руку не жениха.
Руку человека, привыкшего брать.
В храме ждали.
Я поняла, что проиграла эту битву.
Пока проиграла.
И именно это не позволило мне рухнуть окончательно. Потому что вместе с горечью пришла другая мысль: битва — еще не война. Церемония — еще не конец. Выжить сначала. Понять правила потом. Сломаться я ему всегда успею. А вот вырваться — только если останусь в сознании и при уме.
Я вложила пальцы в его ладонь.
Медленно.
Черная линия на запястье тут же вспыхнула теплом.
Кайден это почувствовал. Я увидела по глазам.
Но он ничего не сказал.
Священник, заметно выдохнув, снова поднял кольцо и начал обряд с того места, где его прервали.
Слова текли мимо меня, как вода мимо утопающего.
Про древнюю кровь. Про союз домов. Про защиту короны. Про благословение богов. Про нерушимую клятву.
Мне казалось, что каждый звук все туже затягивает петлю на шее.
— Леди Эвелина Марейн, — торжественно произнес священник, — согласны ли вы принять в мужья лорда Кайдена Вальтера и связать с ним свою судьбу перед ликом богов и закона?
Нет.
Нет.
Нет.
Тысячу раз нет.
Но я уже знала: мое настоящее “нет” здесь не значит ничего. А слишком громкий протест сейчас только лишит меня даже жалкой возможности думать, наблюдать, искать выход.
Я сглотнула.
Горло болело, будто я проглотила стекло.
— …да, — выдавила я.
Мир не рухнул.
Хотя должен был.
Священник повернулся к Кайдену:
— Лорд Кайден Вальтер, согласны ли вы…
— Да, — сказал он раньше, чем тот закончил.
Ровно. Уверенно. Без запинки.
Как человек, который давно
