и республиканцы готовы глотки друг другу перерезать, а люди умеренных взглядов не знают, где себя найти в нашей политической системе? И разве культура отмены, которая началась с нас, не противоречит первой поправке конституции о свободе слова?
– У каждой страны свои проблемы, профессор, – примирительно произнесла Анна.
– Не буду с вами спорить, мисс Эйрд, но я родился в совсем другой Америке, поверьте мне. Я видел страну в самом ее расцвете, верил в нее и с гордостью прижимал ладонь к сердцу, произнося наш гимн. Я верил, что мы несем в мир благость. И казалось бы, так оно и есть: наше кино считалось лучшим в мире, наши технологические разработки были передовыми, наша культура завлекала иммигрантов со всего мира, гениальные умы приезжали к нам, чтобы построить идеальное общество. У нас были непростые времена, через которые мы проходили с трудом и упорством. В начале двадцатого века случилась страшная Великая депрессия, после которой были утопичные пятидесятые. Что случилось во время нестабильных семидесятых, когда инфляция была практически неконтролируемой? Настала рейганомика, одна из самых процветающих эпох в Америке. Но к чему мы в итоге пришли? Огромному расслоению общества и куче проблем после мирового финансового кризиса, над нашими фильмами стали смеяться из-за радикального продвижения левых идей, наши величественные города превратились в трущобы. И эти чертовы корпорации…
Последнее предложение мужчина выдавил с особой злостью.
– Вы не любите крупные компании? – спросила Анна. – Но вы же, по сути, основали «ванДрим», что стала одной из самых известных и влиятельных корпораций в мире.
Профессор Грин резко перестал жевать свой полдник и посмотрел на собеседницу.
– Как вы думаете, знали ли основатели «Гугла», что их поисковик превратится из места, где можно узнать о мире все, в инструмент для управления политическими выборами по всему миру? А как насчет «Нетфликса», что дал возможность создавать уникальный контент кинематографистам со всего мира… а потом превратился в один из главных рупоров пропаганды наравне со средствами массовой информации? Я уже молчу про телефоны и прочие устройства, которые легко отследить. Вы же понимаете, что я не просто так оставил наши телефоны в моем кабинете и вывел нас по черному выходу сюда по специальному маршруту, чтобы не попасть на камеры наблюдения?
– Как «Гугл» может управлять выборами?
– Очень просто, – устало ответил собеседник. – Есть такие избиратели, которые точно знают, за кого проголосуют из политиков, а есть те, которые сомневаются. Корпорации интересует вторая группа людей, ведь на них можно воздействовать так, чтобы показывать новости, которые обеляют политиков, действующих в интересах конгломератов: их чаще показывают в поисковой выдаче и, естественно, в положительном ключе. Были идеи продвигать политиков через сны, но это слишком грубый метод, особенно для нас, американцев. Уж кто-кто, а мы мастера тонкого воздействия на умы людей.
– Мне кажется, что вы нагнетаете и слишком много слушаете блогеров на «Иксе» или «Рамбле» [1]. – Ей стало некомфортно от разговора.
– Юная леди, я основатель «ванДрима» и знаю, что такое на самом деле корпорации. А точнее, что происходит, когда к тебе приходят крупнейшие инвестиционные фонды и вливают в тебя огромную кучу денег.
– Вы определенно стали богаче, как и ваши коллеги.
– Мне плевать на деньги, мисс Эйрд, я просто хочу справедливости, – ухмыльнулся мужчина. – Когда к нам пришел инвестиционный фонд «БлэкРок», то мы не думали, что подписали договор с дьяволом. Я с командой ученых создавал вандрим с идеей дать людям возможность прожить ту жизнь, что они хотят. Прожить что-то новое, прекрасное, раскрыть творческий потенциал. Хотя бы во время сна.
– Но ведь инвестиции дали возможность без проблем вывести продукт на мировой рынок.
– Все намного сложнее, мисс Эйрд. – Мужчина покачал головой. – Я по факту потерял контроль над своей компанией. «ВанДрим» сегодня можно сравнить со страной, которая потеряла суверенитет. Вы знаете, в какое сложное время вышло устройство? Когда мир стоял на грани Третьей мировой войны: почти ни в какой точке земного шара нельзя было укрыться. Глобальная экономика шаталась, военные конфликты могли разразиться в любом месте, в любое время, наши геополитические позиции сдавали, наши противники укреплялись. Вы не заметили, что спустя короткий промежуток времени мир внезапно успокоился?
– Да, – неуверенно ответила девушка, – в новостях писали, что все стороны смогли договориться и… все стало как раньше.
– Эти демоны в дорогущих костюмах из инвестфонда были одержимы вложиться в нас, чтобы мы передали им основной пакет акций «ванДрима». Они обещали, что помогут в создании уникальной библиотеки снов, помогут создать абсолютно новую индустрию, дать работу тысячам сокращенных специалистов из IT, игровой индустрии и падшего Голливуда. Они столько всего обещали и выполнили все, о чем говорили, но они даже не намекнули, какие у них на самом деле планы на наше устройство. Сначала вандрим стали использовать для пыток в Гуантанамо [2], а потом мы узнали, что эти ястребы записали специальные сны для некоторых глав государств и высокопоставленных людей и разослали их по всему миру. Эти сны были настолько яркими, что глубоко влияли на подсознание, внедряя людям те мысли и идеи, которые выгодны нам. Вы не помните, что было тогда?
– Людям внушили идеи перестать воевать?
– Меня забавляет ваша наивность, – с грустью вздохнул он. – Хотя чего говорить, я сам в это верил. Помимо того, что мы ослабили наших геополитических противников и даже некоторых союзников, мы заставили парочку соседних стран убивать друг друга в Африке. Исследования показали, что из всех народов мира легче всего воздействовать с помощью вандримов на жителей западной Африки. Сьерра-Лионе. Либерия. Гана. Кот-д’Ивуар. Вы, наверное, даже впервые слышите название последней страны, хотя она пострадала больше всего. Они просто прислали им тонну оружия, а заодно кучу вандримов с записанными снами, которые несли одну простую идею: убивайте друг друга. Дети. Женщины. Пожилые люди. Строящие планы мирные люди. Миллионы убитых и практически нулевое упоминание тех событий в СМИ. Это в сто крат страшнее событий, развернувшихся в Восточной Европе десять лет назад. Если в тысяча девятьсот сорок пятом году военные Америки сбросили ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, то спустя почти сто лет мы сбросили на мир другую бомбу… ментальную. И весь мир понимал, что мы нашли новый способ показать ему наше очередное превосходство. Знаете, каково это осознавать, когда ты стал Оппенгеймером [3] двадцать первого века?
Услышанное никак не укладывалось в голове Анны. Она пришла за ответами на одни вопросы, а получала ответы на те, что никогда в жизни не задавала. Все эти факты казались ей проявлением
