смерти Дариуса. Они заставили его писать «код мироздания», чтобы понять, к чему идет мир, и решать, как взять власть над ним.
– Так вот почему об основателе «Мэнсиса» мало что слышно в последнее время. Он же «испарился».
– Дариус – гениальный программист, он смог написать код, который обманул всех сотрудников инвестфонда, но ему пришлось скрыться. Знаете, как ему это удалось?
Леону определенно нравилось постепенно раскрывать карты той сложной игры, в которую играет он вместе с корпорациями. К тому же он получал удовольствие от общения с Анной. Несмотря на то, что он работал с ведущими интеллектуалами в сфере сомнологии и других наук, порой ему не хватало искреннего общения на темы, которые негласно запрещены в научных кругах.
– Вижу, что вы хотите угадать. – Профессор Грин заметил вдумчивый взгляд Анны, разгадывающей его загадку. – Позвольте дать вам подсказку. Вы думаете, что я просто так порой веду себя необычно? Или, например, вы считаете, что я взял с собой разделочную доску, овощи, нож и стал готовить себе салат, потому что мне нравится быть странным?
Она вспомнила всплывшее в Сети видео, где Дариус, будучи абсолютно невменяемым, нес несвязную речь и агрессивно себя вел по отношению к прохожим. Это видео стало последним появлением основателя «Мэнсиса» на публике, после чего его отстранили от управления компанией и передали руководство Кристиану.
– Он вел себя как псих, чтобы обмануть собственный алгоритм? – Во взгляде Анны появилось удовлетворение от решения головоломки. – Чтобы «Мэнсис» не смог просчитать его дальнейшие действия. Дариус вел себя максимально хаотично: он кричал случайные фразы и даже на разных языках, его действия не поддавались логике. Поведенческая нейросеть не смогла узнать, каковы будут его следующие шаги.
– Ему пришлось выйти из матрицы изначально прописанного своего пути, – кивнул Леон, – стать «Избранным» в мире, где жизненный путь практически каждого человека может быть просчитан с большой точностью. Став психом на короткое время, он словно выбрал красную таблетку и не покорился своему же творению.
– Красную таблетку? – удивленно спросила Анна.
– Да бросьте, неужели вы не смотрели «Матрицу»? Верните меня, пожалуйста, в Америку девяностых, – грустно вздохнул Леон. – Впрочем, я часто порой отправляюсь в те славные времена, когда пользуюсь своим изобретением, чего греха таить.
– И вы тоже иногда ведете себя странно, чтобы «взламывать» алгоритм «Мэнсиса»?
– Так точно, – кивнул профессор, – но я все равно не могу напрямую связываться с людьми, которых хочу привлечь, поэтому приходится создавать другие цепочки, например, через сны. К счастью, алгоритм «Мэнсиса» не может просчитать то, как сны могут влиять на разумы людей, поэтому прогнозирование поведения часто верно, но иногда дает сбои… пока что.
– Значит, Дариус решил с вами связаться?
– Он мне прислал девайс с записанным зашифрованным сном, а я вышел на него. Мы очень долго разговаривали, нашли много общего: мы оба хотели создать нечто, что сделает наш мир лучше, а в итоге пришли эти инвестфонды со своими «друзьями» и… дальше вы знаете. Но мы поняли, что последствия наших творений намного масштабнее и страшнее, чем можно себе представить. И чтобы попытаться справиться с ними, мы решили создать объединение «Реалисты». В нем состоит несколько человек, и только мы с Дариусом знаем, кто они.
– Что же за последствия?
– Что, если я вам скажу, мисс Эйрд, что нашему миру вскоре придет конец?
Анна внезапно замерла и медленно повернулась к профессору. Она ошарашенно посмотрела на него сверху, ведь была на пару дюймов [4] выше мужчины.
– Мне казалось, что вы меня сегодня уже достаточно удивили, – бросила Анна, – при этом я так и не получила ответ, при чем тут Мэри, хотя догадываюсь, как она связана с вами.
– Вы же видели тот сон и возможное грядущее будущее. Масштабная нищета, большинство людей просто мертвы, люди дерутся за то, чтобы видеть сны, а в это время горстка богачей живут себе спокойно и делают все, что пожелают. Они живут в огороженном Чикаго, защищенном стеной, похожей на ту, что хотел построить Дональд Трамп, дабы исключить возможность нелегальным иммигрантам попасть в США. Их жизни настолько полны удовольствий, что им не нужны никакие осознанные сновидения. Их жизни – это и есть тот сон вживую, о котором они грезят. К которому готовятся. Вы так восхищаетесь Титановой Долиной, восхваляете вашего мэра Стерлинга и с удовольствием вспоминаете его речь, что он смог решить почти вековую проблему с преступностью города, не догадываясь, что в один момент вас просто вышвырнут из этой утопии. Преступным бандам города просто заплатили огромные деньги и попросили их уехать, а теперь они ошиваются в падшем Нью-Йорке, который и так невозможно спасти.
– Почему этим людям просто не погружаться в сны с помощью вандрима, в которых они могут вытворять все что угодно?
– А почему вы так настойчиво пытаетесь вернуть своего бывшего партнера, мисс Эйрд? – ответил профессор вопросом на вопрос. – Вы же знаете, что даже в самых реалистичных снах понимаете, что происходящее нереально. Многие люди поглощены жаждой власти и вседозволенности в реальности, чтобы делать все что им угодно.
– И они выбрали именно Чикаго?
– Один из лучших городов мира. Вы же сами видите, что он чистый, красивый, современный, активный, больше Сан-Франциско и Сиэтла. В него стали съезжаться самые богатые люди страны и мира, готовясь к «перезапуску» всего. Конечно, его зимы сложно назвать комфортными, но уже ведется работа над тем, чтобы в городе было больше теплых точек, прямо как в Миннеаполисе. Корпорации думали о том, чтобы из Майами устроить свою утопию, но жаркий флоридский климат не всем по душе. К тому же у губернатора Флориды свои планы, как и у губернатора Техаса. Ходят слухи о том, что Техас снова попробует отделиться от Америки в отдельное государство.
– Похоже, что корпорации управляют не всеми штатами.
– У всех групп элит свои интересы, поэтому «большие» дяди сейчас грызутся за власть и решают, кому достанется больше, но вы никогда об этом не прочтете ни на одном новостном сайте. Никакого единения народа и элит, как раньше, к тому же все стали опасаться нашего ослабления во внешней политике. Однажды известный инвестор Рэй Далио рассказал в своем исследовании, что почти каждые сто лет меняется мировая резервная валюта. До доллара США такой валютой был британский фунт стерлингов. До фунта стерлингов был французский луидор, а до них – голландский гульден. История циклична и имеет свойство повторяться. Это естественный процесс: одна страна становится сильной, но слишком «расслабляется», достигнув своего пика, не замечая, как другая становится все сильнее и сильнее. И
