день, как раньше: я, он и моя дорогая Элизабет. Знаете, эти походы на пикники в парки, поездки в торговые центры и просто даже совместный просмотр какого-нибудь фильма. Нам так этого не хватало.
– И вам ведь удалось все?
– Это был один из лучших моих снов и одновременно худший кошмар, от которого я никогда не оправлюсь. – Профессор Грин внезапно задрожал. – Я был так счастлив: сон начался с того, что я проснулся в постели со своей Лиз. Да, я не буду скрывать, что и до этого пользовался своими же творениями, чтобы иногда видеться со своей женой, но я все время чувствовал себя неполноценным, потому что понимал, что это все неправда, и мне тяжело было смотреть на бегающего Джаспера, который был лишь плодом моего воображения. Но тот сон был другой: я видел своего настоящего сына. Мы с ним крепко обнялись и счастливо провели день: сделали вкуснейшее барбекю, сходили в любимый Джаспером музей науки, покатались на пароме вдоль Бостона. Я продумывал то, как буду скрывать от «БлэкРока», что мне удалось испытать первый полноценный коллективный сон, спокойно смотрел на истекающий таймер, а затем готовился к пробуждению… пока не осознал, что не могу проснуться. Таймер на небе полностью истек, но я так и продолжил спать. Сначала я даже порадовался, что больше времени проведу с сыном и женой в этом идеальном мире, но потом как гром среди ясного неба почувствовал животный страх, ведь я понимал, что рано или поздно меня найдут с записями и исследованиями, а это значит, что я больше не буду нужен корпорациям. Страх был настолько сильный, что тихое, ничего не предвещающее вечернее небо сгустилось тучами и начался страшный ливень. Я не понимал, почему не могу проснуться, пока ко мне не подбежал Джаспер и не заявил, что не желает пробуждаться.
– Вот черт… – прошептала девушка, понимая, к чему все в итоге шло.
– Да, – грустно кивнул Леон, – в науке это обычное явление, когда новые неожиданные открытия появляются в конце. Только обычно эксперимент можно резко прекратить, но не в том случае. Я предположил, что для пробуждения нужно, чтобы все участники коллективного сна хотели проснуться. До сих пор не знаю, с чем это связано, но факт остается фактом. А Джаспер никак не хотел возвращаться в реальность даже после моих уговоров: я объяснял ему, насколько важно пробудиться, что мы можем снова погружаться вместе в совместный сон в другой день, но у меня никак не получалось убедить его. Проблема в том, что Джаспер утверждал, что Элизабет была… настоящей. Он говорил, что перед ним настоящая мама, а не выдумка сознания. Я помню, как бросил взгляд на Лиз, и на долю секунду мне показалось, что это действительно был ее взгляд: до сих пор не знаю, померещилось ли мне это, или мой сын был прав. Такое чувство, что она пришла к нам в сон и решила «подыграть», будто ей нельзя было раскрываться, что это настоящая она, а не проекция наших воспоминаний и фантазий. Как будто человеку приходится притворяться андроидом, как бы странно это ни звучало. В любом случае я продолжал уговаривать Джаспера проснуться, но это было бессмысленно: ему было плевать на судьбу мира, он просто хотел остаться в той реалистичной утопичной иллюзии.
– И вы его решили убить?
– Вы думаете, что мне это легко далось?! – возмутился мужчина. – Вы знаете, какие душевные терзания преследовали меня? На одной стороне было мое счастье и счастье моего ребенка, а на другой – судьба мира. Мисс Эйрд, я чувствую ответственность за то, что создал вандрим, и за последствия, к которым привело это устройство. Думаете, мне не хотелось плюнуть на все и остаться там до самой смерти? Я долго не мог решиться на это, но понимал, что чертово время поджимает и меня могут найти в любой момент! Я никогда не забуду тот страшный гром, что яростно гремел, когда я подушкой душил своего ребенка. Он звучал все громче и громче, а Джаспер сопротивлялся сильнее, а затем, когда его не стало, небо стало снова тихим и спокойным.
– Мне очень жаль, – у Анны хватило сил лишь на то, чтобы тихо сказать эти слова.
– Если бы я проводил тот гребаный эксперимент не с сыном, а с обычным подопытным, то все прошло бы иначе, но нет… – У мужчины полились слезы. – …Я пошел на поводу своих эмоций, что в науке недопустимо. Единственная польза от всего этого кошмара – от меня отстали сотрудники «БлэкРока», потому что испугались, что я могу умереть, так и не открыв для них коллективные сновидения. Я заявил, что эксперимент провалился и что я выжил по чистой случайности, в отличие от Джаспера. Однако они так и не перестали за мной следить, пусть и не догадывались, какими делами я на самом деле занимаюсь.
На улице уже стемнело и похолодало. Анна потерла руки друг о друга сквозь перчатки. За эту длинную лекцию она узнала слишком много. Профессор всматривался в глаза девушки, пытаясь понять, о чем она думает.
– Мне нужна инструкция по вхождению в коллективные сновидения, – строго заявила она.
– Мисс Эйрд, вы меня слушали?! – Профессор от злости сжал руки. – Вы думаете, что я просто так вам все это рассказывал?
– Я хочу быть с Марком всегда. Вы не представляете, как я мечтаю о том, чтобы оказаться с ним в одном сне и никогда не просыпаться.
– Прошу, Анна, это того не стоит. – Леон назвал девушку по имени, пытаясь сблизиться с ней. – Я немного в курсе, что вы сделали, чтобы вернуть своего бывшего партнера, но иногда нужно пойти дальше. Над миром висит огромная угроза, и вы можете нам помочь!
– Он снился мне до того, как мы познакомились! – Анна снова вошла в режим безумия. – «Мэнсис» не мог заглянуть в мои сны, чтобы узнать, о ком я мечтаю. Он один в один как мужчина из снов. Это моя родственная душа!
– Родственные души не бросают своих партнеров. Послушайте, отношения – это не только про секс и чувства, но также и про кризисы, сложные ситуации и совместную работу. Вами управляют эмоции. Вы можете нам помочь и получить данные пользователей «Мэнсиса», а я дам вам инструкцию, как попасть в подсознание вашего любимого.
– Нет! – Анна вскочила со скамейки, резко достала нож из внутреннего кармана пальто и приставила лезвие к его горлу.
– Анна, что вы делаете? – с испугом спросил он.
– А вот это действие просчитали ваши алгоритмы? – Она сильнее приложила нож
