будет действовать три дня и три ночи. После всё прекратится. Он будет достаточно слаб, чтобы ты могла беспрепятственно убраться от него подальше.
Я снова посмотрела в сторону окна, а после перевела взгляд на Бруно.
— Значит, мне нужно подождать два дня?
В ответ он только пожал плечами, подтверждая мою правоту.
— И я могу сделать это здесь?
— Лучшего места тебе не найти. Я могу дать тебе защиту, кров, еду и гарантию того, что сохраню твою тайну.
Находясь в доме, я не слышала происходящего снаружи, но это ещё ничего не значило. Непостижимым для меня образом чары Удо действительно не коснулись ни Бруно, ни его дома, а значит сдержать свое слово он был способен. Вопрос только в цене.
— И что попросишь взамен? Никто ничего не делает просто так.
«Ты ничего не сделаешь для меня просто так» я решила напрямую не озвучивать.
Как бы сильно мне ни был неприятен этот человек, прямо сейчас моя жизнь зависела от его прихоти.
Бруно окинул меня очередным цепким и оценивающим взглядом.
— На эти два дня ты будешь моей.
Он произнес это так спокойно, что мне показалось, будто я ослышалась.
— Что значит «твоей»?
Смысл его слов я понимала прекрасно, но он не смел… Просто не мог посметь.
В конце концов, если отбросить все тонкости, на рассвете он вел себя как благородный и смелый человек, а это было… низко.
Бруно чуть склонил голову набок, улыбаясь рассеянно и до отвращения довольно.
— Не думал, что нужно объяснять подобное замужней даме. Я буду тебя трахать. Сначала медленно и нежно, чтобы ты ко мне привыкла. Потом так, чтобы ты сгорала от стыда, и на всю жизнь запомнила мое имя. Потом — так, как сама попросишь. Я буду смотреть на тебя там, где захочу. Трогать так, как посчитаю нужным. А ты будешь делать что велено сразу и без возражений, не портя удовольствие ни мне, ни себе. Я достаточно конкретизировал, герцогиня?
Он продолжал смотреть и любезно улыбаться, а у меня качнулся под ногами пол.
Я готова была поспорить, что с моими служанками он был обходительнее.
Впрочем, ни одна из них не была в моём положении и не зависела от него так сильно.
— Иди к чёрту!
Не вспомнив ни об обуви, ни о сумке с деньгами, я кинулась к двери, чувствуя себя так, как будто он уже сделал всё, что обещал.
Наплевать на Удо с его кровавой ворожбой, на лес, на готовое выпрыгнуть из груди сердце. Только бы убраться отсюда поскорее.
Одним молниеносным движением Бруно бросился следом и перехватил меня уже на крыльце — одной рукой сильно сжал предплечье, другой обхватил поперек живота.
Даже если бы он этого не сделал, я бы сама остановилась, объятая вернувшимся ужасом. Поляна, на которой стоял его дом, оставалась безмятежной, а вот лес по-прежнему бушевал. Деревья гнулись как в хорошую бурю, воздух и трава рябили под натиском пытающихся прорваться ко мне сил.
— Это в самом деле лучше, чем отдаться мне?
Он задал свой вопрос спокойно, чуть насмешливо и очень тихо, склонившись к самому уху.
Горячее дыхание обожгло кожу, вызвав волну мурашек по спине.
— Я не площадная девка, чтобы ублажать скотов.
Не в силах отвести взгляд от происходящего в лесу, я не пыталась ни освободиться из захвата, ни говорить громче.
Бруно едва слышно хмыкнул и прижал мои растрепавшиеся волосы подбородком.
— Возможно, я не такой уж и скот. Точно меньший, чем твой муж, которого ты ублажала больше года. Герцог Удо ведь быстро отучил тебя показывать характер.
Он надавил раскрытой ладонью на мой живот, прижимая к себе теснее, а потом я почувствовала легкий и ласковый поцелуй — почти невесомый. Там, где шея переходила в плечо.
Вернуться в лес было немыслимо, невыносимо, и Бруно не хуже меня это понимал, потому что, позволив мне насмотреться вдоволь, увлек обратно в дом и спокойно запер дверь на оба засова.
На всякий случай отойдя от него подальше, я лихорадочно решала, что делать.
— Что если я откажусь? Вышвырнешь меня ему на растерзание? Или возьмешь силой?
Он посмотрел так удивленно, как если бы я сделала нечто, не поддающееся его воображению, а потом пожал плечами и прошел к камину, чтобы пошевелить дрова.
— Конечно, нет. Мы просто проведем два смертельно тоскливых дня, сидя по разным углам и не разговаривая друг с другом. Но ты согласишься, госпожа Мирабелла.
Грудь обожгло новой волной возмущения, от которого захватывало дух, и… страха?
— С чего ты взял? Как тебе вообще пришло в голову предлагать мне?..
Он обернулся, и я осеклась под этим взглядом.
— Давай рассуждать, — пожав плечами, Бруно сел на шкуру, расположившись достаточно близко к огню, чтобы тот красиво подсветил его профиль. — Я не бандит с большой дороги, чтобы брать деньги у одинокой женщины. И не насильник, чтобы просто закинуть тебя на плечо и отнести обратно в постель. С другой стороны, ты, герцогиня, авантюристка. Ты умна и не любишь оставаться в долгу. И ты знаешь, что твоя безопасность мне кое-чего стоит.
Он был прав, черт его побери. Я хорошо понимала, как много сил нужно приложить, чтобы сдержать Удо. Уж точно я бы не предположила наличие таких возможностей в немногословном наглом леснике.
С какой стороны ни посмотри, он предлагал мне честную сделку, а отвергнув ее, я в самом деле ничего не теряла.
Бруно продолжал смотреть, ожидая моего ответа, а у меня в горле встал горячий и тяжелый ком.
Оставаться в долгу я в самом деле не любила — жизнь показывала, что необходимость расплатиться рано или поздно настигает все равно.
— У меня есть условие.
Это было наглостью, допустимой для меня, но откровенно забавной для него.
Бруно вскинул бровь, ожидая продолжения, но не двигаясь с места, и, сделав последний решительный вдох, я шагнула к нему.
— Ты будешь молчать. Делай, что хотел, но не смей при этом трепаться.
Он засмеялся тихо и абсолютно искренне, перехватил меня за руку и увлек на себя, вынуждая опуститься на шкуру.
— Это невыполнимо.
Неожиданно и ошеломляюще ласково он провел ладонью по моей щеке, отводя волосы с лица, прижал подушечкой большого пальца губы.
Впервые глядя так близко в его глаза, я заметила, что они потемнели от желания, приобрели оттенок грозового неба.
Рука Бруно легла мне на талию, не спеша и очень по-хозяйски скользнула по спине. Он будто осматривал свое новое приобретение, изучал не спеша и с удовольствием, и это оказалось
