у тебя первым?
Он гладил издевательски неспешно, словно изучал ощупью, — как будто пожирать глазами было мало! — и, казалось, просто думал вслух, но говорил при этом о немыслимых, недопустимых вещах. О том, о чем я предпочитала даже не думать.
Просить его заткнуться или отворачиваться было унизительно и глупо, и я прикусила губу, чтобы суметь промолчать. Вот только Бурно это молчание понял слишком правильно.
В очередной раз посмотрев мне в лицо, он задержал ладонь на ребрах, чуть ниже груди. В дюйме от полноценного прикосновения.
— Он ведь ни разу не старался для тебя, да? Не раздевал так медленно, чтобы ты сгорала от нетерпения? Не заставлял терять голову и последний стыд? Спорить готов, он никогда не делал так…
Перехватил под спину удобнее, он заставил меня прогнуться и сдвинулся ниже, чтобы провести языком по животу, а потом еще раз, еще и еще. Медленно, влажно, вызывая неконтролируемую дрожь.
— Да черт тебя побери!.. — мои руки больше никто не держал, и я уперлась ему в плечи, пытаясь оттолкнуть.
Это было уже слишком.
За такое сопротивление Удо бы ударил, отвесил короткую, но унизительную пощечину, чтобы не оставить следа, но напомнить мое место, — это я успела проверить тоже.
Бруно же просто подался навстречу, в первый раз навалился сверху всем телом — тяжелый и горячий, он прижался так тесно, что мог кожей чувствовать, как быстро бьется мое сердце.
— Успокойся, Мира. Будет хорошо, обещаю. Так хорошо, как с ним ни разу не было.
Я запоздало поняла, что все еще хватаюсь за его плечи, но теперь это не вызывало во мне протеста. Я ему верила. Свое слово он пока во всем держал, и в том, как он прижимал меня к густой и мягкой шкуре, не было ни опасности, ни вызова.
А вот жгучее, заставляющее меня беспомощно замирать перед ним нетерпение было.
— Скажи мне «да», Мира, — он сместился, ложась, тем не менее, рядом, и широкая теплая ладонь соскользнула за пояс так и оставшегося болтаться на талии платья. — Скажи «да».
Его пальцы растерли по бедру густую и липкую влагу, двинулись ниже, а потом обратно, и это оказалось настолько приятно, что я изумленно охнула на вдохе.
Бруно должен был отстраниться. Должен был…
Вместо этого его пальцы остались там где были. Почти невесомо проведя губами по моей груди, он начал двигать ими ритмичнее, и мне показалось, что молния ударила прямо у меня в голове.
— Так хорошо? Тебе нравится? Мне делать это быстрее? Или помедленнее? Скажи хоть что-нибудь.
Его слова обжигали не хуже прикосновений, а движения при этом становились ритмичнее
— Мерзавец! Негодяй… — уже не пытаясь оттолкнуть, я просто ударила его по плечам.
Невесть почему засмеявшись, он снова навис сверху и прижал меня к себе, просунув ладонь между моей спиной и шкурой.
— Ну вот, уже не скот. Кажется, мы начинаем находить общий язык, герцогиня.
Его рука продолжала двигаться под моим подолом, дыхание сбивалось, и чтобы не застонать, я легонько прихватила зубами его нижнюю губу.
— Не думала, что ты такое трепло…
— Значит все-таки думала, — его лицо было прямо над моим, а на губах вспыхнула яркая и чуть рассеянная улыбка победителя. — Как приятно убеждаться в своей правоте.
Вместо пальцев меня коснулась раскрытая ладонь, и я подалась навстречу, с ужасом понимая, что не успела погасить короткий и изумленный стон.
Бруно засмеялся.
Прижавшись теснее, так, что стало трудно дышать, он склонился к самому уху и прихватил мочку губами.
— И что же ты думала обо мне, милая Мира? Я хочу знать.
О, рассказать ему об этом я была совсем не против!
Вот только он продолжал двигать ладонью так, что мои колени сами собой разъезжались в стороны. Обжигающе, сильно, не давая хоть немного собраться с мыслями.
В таком состоянии благом было молчать, чтобы не выдать себя хотя бы голосом.
Отведя прядь моих волос с виска, Бруно выдохнул горячо и резко.
— Прежде чем снова ты решишь гордо промолчать, позволь мне просветить тебя, — он обвёл ушную раковину языком, и я почти подавилась на вдохе. — Я могу делать это часами. Быстрее, медленнее. По-разному. Подводить тебя к самой грани, останавливаться, а потом начинать сначала. Раз за разом. Пока ты не начнёшь просить.
Он развёл пальцы шире, погладил почти невесомо. Так, что меня выгнуло под ним.
И поцеловал в щеку издевательски коротко и ласково, как целуют друзей.
— Ты ведь никого и никогда не просила о таком, да, Мира? Не забывалась полностью? Значит здесь я точно буду первым.
Он перехватил мои губы на вдохе, но целовал в этот раз совсем иначе — жадно, нетерпеливо, требовательно. Так, что мне оставалось только обхватить его плечи и откинуться на спину, позволяя ему делать всё, что заблагорассудится.
От этого он сбился с ритма, и ладонь соскользнула ниже.
Первый настоящий стон, вырвавшийся у меня, оказался изумленным и коротким. Он оборвался почти сразу, но Бруно замер. Отстранился и приподнялся, опираясь на колени.
Сама не зная, зачем, я села вслед за ним, в последний момент опомнившись, попыталась закрыться руками.
Он снова улыбался. Так выразительно и так красноречиво молча, что я обожгла его взглядом в ответ и медленно опустила руки, оперлась ладонями о шкуру, позволяя ему смотреть.
Скользя взглядом вниз от моего лица к обнаженной груди и обратно, он быстро, ничуть не смущаясь и не играя, разделся сам, и, забыв о том, что минуту назад мечтала прикончить его на месте за все, что он со мной сделал, я засмотрелась на него.
Посмотреть там было на что.
У него оказался красивый член, не слишком большой, но и не маленький, ровный, и…
Я поспешила убрать растрепавшиеся волосы с шеи, перекинуть их через плечо — отчасти для того, чтобы прикрыться хотя бы ими, но в первую очередь, потому что стало невыносимо жарко.
Происходящее в целом начинало напоминать бред — такой же потусторонний и не поддающийся контролю, как то, что я видела в лесу.
Ничего больше не говоря, Бруно потянул вниз мое помятое платье, снял его медленно, откровенно наслаждаясь самой возможностью делать это, и отложил в сторону.
Только из упрямства не закрыв глаза, я сжала пальцами медвежью шкуру.
Остаться перед ним голой, выставленной напоказ и мало что соображающей точно никогда не входило в мои планы. Что бы я ни думала о нем…
Прежде чем я хотя бы попыталась отвернуться, он перехватил меня за щиколотку, удерживая не больно, но уверенно, коснулся губами колена.
Я
