что бросилось Сове в глаза, была прапорщицкая фуражка, лихо сдвинутая набекрень на голове у жениха.
Глаза Совы затуманились воспоминаниями: «Эх, такая же, как у моего бывшего…» И она сравнила ее с фуражкой, которая была у нее на голове.
При этом, нисколько не смущаясь, налила себе рюмку чего-то, что стояло поближе к ней, махнула ее не глядя и закусила кусочком сыра. То, что Сова приняла за легкое вино, оказалось местным самогоном. У Совы с непривычки глаза немного съехались к клюву, а фуражка – на затылок.
«Эх, оскоромилась, – грустно подумала Сова, – ведь решила же ничего крепче эликсира дедули Отрывкина не пить!»
Молодые были счастливы, что к ним залетела такая высокая гостья, и потчевали ее как могли.
Когда Сова уже совсем была в счастливом расположении духа, молодой, который был человеком военным, решил произнести тост. Он сказал:
– А теперь давайте выпьем за нашу армию, за честь и достоинство!
Забурлила кровь у Совы, когда услышала родное: «армия», «честь». Воспрянула птица духом и громко гаркнула на весь стол:
– За лучших прапоров на свете! – И, как только это сказала, она вдруг как-то особенно ясно осознала, что на молодом надета фуражка. И не какая-нибудь, а прапорщицкая.
Неизвестно что пришло в голову хмельной Сове (возможно, вспомнились лучшие минуты в отношениях с ее прапором), но она прослезилась и потянулась обниматься с женихом. Приговаривая при этом чуть заплетающимся языком:
– Все у нас будет хорошо!
Невесте почему-то эти слова не понравились. Она покосилась на Сову и произнесла с сарказмом:
– У нас-то точно все будет хорошо. А вот как будет у вас, я не знаю. И мою семью это не касается!
Услышав такие слова, Сова сильно обиделась и попыталась объяснить невоспитанной невесте, кто здесь старший по званию и как к нему, этому званию, надо относиться. И вообще, всяким пигалицам лучше помалкивать, когда прапор с прапором разговаривают. А то недолго и клюв на сторону свернуть, то есть нос.
Невеста от такого напора была в шоке, если не сказать больше. Поэтому она сделала первое, что пришло ей в голову, – размахнулась и от души отвесила оплеуху своему жениху.
Жених вообще ничего не понял из того, что происходит: только что его невеста была ласковой и милой, а сейчас он уже от нее получает по щеке. Не то чтобы сильно, но обидно! Эта ситуация требовала прояснения. Примерно так подумал жених-прапор.
Но тут влезла Сова, после того как ей в очередной раз налили.
– Да как ты посмела коснуться своей рукой заслуженного человека, прапора?! Да ты вообще недостойна рядом с ним сидеть, не то что!.. А ну встать, когда с тобой старший по званию разговаривает! Всем встать! Клювы набок сворочу! – совсем слетела с катушек Сова, которой что-то примерещилось.
Молодой окончательно отключил свои мыслительные способности. С одной стороны, он вообще не мог понять, почему Сова в его фуражке выясняет отношения с его невестой и при чем здесь некий прапор. С другой – эта самая Сова была из известного старого Дома, из команды магов Отрывкина, а связываться с магами молодому не хотелось: мало ли чем это дело может закончиться.
Сова тем временем совсем дошла до кондиции, взъерепенилась. Она клацала на всех клювом и уже почти рычала:
– Мы щас… да мы щас всех здесь!.. А кто не прапор, я не виновата!
Гости тем временем поняли, что происходит что-то неладное, непраздничное что-то происходит. Хотя, если задуматься, в самый раз было праздничную драку начинать: какая свадьба без потехи молодецкой? И гости, не особо задумываясь и предвкушая свадебное развлечение, разделились на два лагеря: «за наших» и «против чужих».
И началась потеха! Больше было шума и гама, никто особо драться-то и не хотел. Покричать, поугрожать, рассказать, какой страшный в гневе, – а больше ничего и не случилось. Зато пар выпустили.
Кто-то додумался сбегать к старому Дому и позвать Отрывкина.
Отрывкин, очень недовольный, что его оторвали от опыта, оставил за старшего Леву, чтобы тот присмотрел за ходом эксперимента, который невозможно было прерывать, и быстренько телепортировался к месту происшествия вместе с Вороном.
Когда они прибыли на место свадьбы, то увидели непотребную картину: Сова, размахивая фуражкой, зажатой в лапе, кружила вокруг головы молодой, которая уже не знала, куда спрятаться, и громко клацала клювом. Решив, что молодая выучила урок и доведена до нужной кондиции, Сова опустилась опять на лавку, тяпнула рюмку неизвестно чего и громко захрустела соленым огурцом.
Увидев все это, Отрывкин и Ворон впали в шок. Они никогда еще не видели Сову в таком «боевом» состоянии. Сова могла, конечно, вспылить. Но чтобы вот так вести себя в гостях – такого еще не было. Поэтому Отрывкин, пока Ворон колдовал над Совой и приводил ее в нормальное состояние, поздравил молодых от всего сердца и от жителей старого Дома, пощелкал пальцами и восстановил праздничное настроение, напрочь стерев у всех из памяти безобразный эпизод с Совой и дракой.
Сова, которая частично пришла в себя, с удивлением спрашивала себя, что это на нее нашло.
Засы́пав цветами всех гостей, устроив им праздничный, невиданный фейерверк – огни невообразимых цветов и оттенков превращались в голубей, лебедей, звезды и сердца, рассыпались по всему небу и гасли где-то за горизонтом, а перед этим превращались в надписи с пожеланием счастья молодым – и подарив огромный, необыкновенно вкусный свадебный торт, раздосадованный Отрывкин вместе с Вороном и Совой телепортировались в Дом, оставив праздничное застолье и всех гостей в приятно-удивленном состоянии от таких чудес.
В Доме их ждала уже вся переполошенная команда.
Отрывкин, прибыв на место, строго посмотрел на Сову и спросил:
– Ну и что это было?
Сова похлопала глазами, проверила состояние клюва – оказался несвернутым – и ответила:
– Приношу всем свои извинения. Нелегкая попутала. Случайно самогона хватанула вместо воды, вот и примерещилось незнамо что… – Затем сконфуженно пробормотала: – Не нарочно я! Выпила, и триггернуло меня. Опять вспомнила своего бывшего…
Сова так печально это произнесла, что всем стало понятно: она, в общем-то, не виновата. Это все ее комплекс вины.
Все смотрели с сочувствием на Сову, а Отрывкин почесал нос и сказал:
– Ну все, надоело! Больше этого с тобой не случится! – И щелкнул пальцами.
– Ты что сделал-то? – всполошился Ворон. – Ты знаешь, что будет, если начать стирать длительную память? Да она же себя забудет!
– Спокойствие, только спокойствие, как говорил небезызвестный Карлсон. Никакую память я не стирал. Всего-то чуточку подправил причинно-следственные связи, и теперь Сова четко понимает, что ее бывший
