белозубой улыбкой, она шла, размахивая палкой, или, как сказала себе миссис Белгроув, ирландской дубинкой-шилейлой, и казалась воплощением крепкого здоровья.
– Принимаете солнечную ванну? – спросила она отрывисто, громким баритоном. – Очень мудро с вашей стороны, старушки. Я иду прогуляться.
Миссис Белгроув, в свою очередь, попыталась съязвить:
– В Аббатский лес?
– Как вы догадались, – улыбнулась мисс Гриби и кивнула. – Да, хочу навестить Ламберта. – Она всегда отзывалась о своих друзьях-мужчинах с теплотой. – Ему было бы уютнее здесь, зачем жить отшельником в глуши?
– Он пишет картины, – вставила леди Гарвингтон. – Разве отшельники рисуют?
– Нет. Только светские дамы, – весело сказала мисс Гриби.
Выцветшие глаза миссис Белгроув вспыхнули – она поняла, что замечание адресовано ей, и нанесла ответный удар.
– Собираетесь попросить цыганок погадать вам, дорогая? – дружелюбно спросила она. – Они расскажут вам о вашем замужестве.
– О-о, а если их попросите вы, они предскажут ваши похороны.
– У меня прекрасное здоровье, мисс Гриби.
– Так я и подумала, глядя на ваши красные щеки.
Леди Гарвингтон спешно вмешалась, чтобы предотвратить дальнейший обмен комплиментами.
– Вы вернетесь к ленчу или присоединитесь к мужчинам в лесу?
– Ни то ни другое. Я перекушу у Ламберта. А вы куда собрались?
– Право, не знаю, – рассеянно ответила хозяйка. – Дел-то у нас хватает. Что-нибудь придумается.
И она проплыла по террасе в дом, словно гонимое ветром облако. Мисс Гриби с презрительной усмешкой посмотрела вслед ее вялой фигуре, затем небрежно кивнула миссис Белгроув и, насвистывая, спустилась по ступенькам террасы.
– И правда кошка! – отметила про себя миссис Белгроув, глядя, как широкая спина мисс Гриби исчезает за лавровыми деревьями. – Только до кошачьей красы ей далеко. Она больше похожа на гренадершу, Анну Клевскую. Прекрасная партия для многоженца Генриха VIII, – добавила она, намекая на любвеобильность короля Англии. – Женился бы на ней, а потом отрубил бы ей голову.
Глава II
В лесу
Мисс Гриби ринулась к месту назначения мужской походкой, так энергично, будто участвовала в марафоне. День был теплый, туманный, и бледное августовское солнце слабо пробивалось сквозь дымку тумана. Все вокруг было размыто, пейзаж выглядел смутным. Живые изгороди теряли свою зелень и распускались мириадами гроздей красноватого шиповника и боярышника, а обычно твердая дорога была мягкой под ногами из-за влажного воздуха. Не было ветра, который разогнал бы туманную серость, но желтые листья и без его помощи опадали с безутешных деревьев. Дама шла по дороге сквозь недавно убранные поля, представлявшие собой коричневое и тускло-желтое жнивье, неровное и неприглядное. Умирающий мир лежал в руинах, и природа погрузилась в неизбежный хаос, из которого, когда снежный покров сделает свое дело, она построит новые небеса и новую землю.
Художник мог бы вдохновиться подобными поэтическими фантазиями, он, несомненно, с любовью взирал бы на манящие краски и формы разрушения. Но мисс Гриби не была художницей и гордилась своей молодой и напористой деловитостью. Шлепая большими ботинками по земле, засунув большие руки в карманы мужского пиджака и будто в раздумье наклонив голову, она бодро шагала вперед. Романтика, на какую была способна ее суровая натура, вышла на первый план, но исключительно из-за ее внутренних ощущений, какая-то поддержка и помощь со стороны живописного осеннего пейзажа ей не требовались. Романтические чувства у грубоватой и жизнерадостной Клары Гриби связывались с мужским именем – именем Ноэля Ламберта. Она снова и снова шептала это имя про себя и, вспомнив, что вскоре окажется в обществе его обладателя, слегка порозовела, и на ее суровое лицо даже легла печать красоты.
– Он меня не любит, – сказала она вслух и вызывающе откинула голову назад, потом, после паузы, тихо выдохнула: – Но я заставлю его полюбить.
Если она и лелеяла подобные надежды, тут требовались большая смекалка и женская смелость, но этими качествами мисс Гриби не обладала. Она не умела управлять мужчинами – ее женских инстинктов для этого не хватало, а смелость была чисто лобовой. Она могла бы сносить голод, жажду и холод, цепляться за слабую надежду, остаться на тонущем корабле, но у нее не было особой женской смелости, какую мужчины не способны понять, а женщины не могут объяснить, даже проявляя ее со всей яркостью. Мисс Гриби была прекрасным товарищем, но не могла пробудить в мужчине любовь из-за тех самых ограничений, какими гордилась, обладая полумужскими качествами. Ноэль Ламберт хотел видеть в женщине женственность, и леди Агнес в его понимании представляла собой идеал жены. Мисс Гриби всеми возможными способами предлагала на эту роль себя, но Ламберт был к ней абсолютно равнодушен и даже помыслить не мог, что ему придется идти по жизни рядом с ней. Он называл ее «славной девчонкой», а когда мужчина говорит такое о женщине, это значит: она может быть ему хорошим другом или даже платонической подругой, но никогда не станет в его глазах желанной женой. Мисс Гриби не хватало сексуальной привлекательности, что сводило все прочие достоинства к нулю. Странно, что с ее грубым здравым смыслом она не могла понять суть этого недостатка. Так или иначе, ее ясный и математически выверенный ум пасовал перед простой истиной: она не в состоянии дать Ламберту то, в чем он нуждается – женскую нежность, которую так любят сильные мужские натуры.
И ее поход в Аббатский лес представлял собой безнадежную затею, хотя она об этом и не подозревала. Ее целью было заполучить Ламберта в мужья. Душа его, по всей видимости, томилась по Агнес Пайн, и мисс Гриби планировала утолить эту тоску. Если он по-рыцарски любил эту даму – в чем мисс Гриби не сомневалась, – то, выйдя замуж за другого, она оказалась потеряна для него навсегда. Ламберт никогда не допустит, чтобы она подверглась унижению, представ перед судом по делу о разводе. И, возможно, с надеждой думала мисс Гриби, его любовь к жене сэра Хьюберта в итоге обернется презрением – ведь истинной любви та предпочла деньги. С другой стороны, вспомнила мисс Гриби, помрачнев, Агнес вышла замуж за миллионера, чтобы спасти семью от разорения. Положение в обществе налагает определенные обязательства, и Ламберт мог одобрить эту жертву, ведь следующим наследником титула Гарвингтонов был он сам. Входя в Аббатский лес, мисс Гриби решила не забегать вперед, а выяснить, что у Ламберта на уме и каковы его чувства к женщине, которую он потерял. Сейчас ему наверняка требовался товарищ, и мисс Гриби была готова им стать, на время забыв о своих романтических чувствах.
Лес, принадлежащий Гарвингтону до тех пор, пока он платит проценты по закладной, был не очень большим. В прежние времена он был больше, в нем в изобилии водились дикие
