повязанный вокруг волосатой шеи красный платок. На спутанных волосах, удручающе нечесаных и неопрятных, не было шляпы, и он походил на домового, нелепого, хотя и немного грустного. Но еще больше он походил на обезьяну, или промежуточное звено между ней и людьми, и только глаза казались человеческими. Большие, темные и блестящие, под его спутанными локонами они сверкали драгоценными камнями. Он сидел на лужайке, скрестив ноги, и обнимал скрипку, будто нянчил младенца. Без сомнения, к своему инструменту он был привязан так, как мать привязана к своему ребенку. Мисс Гриби без труда догадалась, что этот странный волосатый карлик – сербский цыган Кара, о котором говорил Ламберт. Она воспользовалась этим знанием, чтобы испортить девушке настроение.
– Это ваш муж? – дружелюбно спросила мисс Гриби.
Глаза Халдеи вспыхнули, а щеки запунцовели.
– Вовсе нет, – презрительно ответила она. – У меня нет своего цыгана.
– Так вы не замужем?
– Нет, – бросила Халдея и тут же взглянула на Ламберта.
– Она ждет прекрасного принца, – сказал молодой человек с улыбкой. – И он вот-вот появится в таборе.
– Да, появится Измаил Хирн, – подтвердила цыганка. – Но он не мой ром и никогда им не будет.
– Кто же он такой? – не задумываясь, спросил Ламберт.
– Один из великих цыган.
Мисс Гриби вспомнила, что матушка Ракушка тоже говорила с почтением о каком-то госте.
– Что-то вроде короля? – спросила она.
Халдея весело рассмеялась.
– Да, что-то вроде короля, – согласилась она, потом бесцеремонно повернулась спиной к собеседнице и обратилась к Ламберту: – Я не могу прийти, любезный. Измаил захочет меня видеть. Мне надо подождать.
– Досадно, – сказал Ламберт с раздражением. – Представляешь, Клара, мне пришло в голову изобразить эту пару в образе Красавицы и Чудовища или, возможно, Эсмеральды и Квазимодо. Хочу, чтобы они пришли в хижину и сели позировать, но они будут ждать этого проклятого Измаила.
– Можем завтра, – быстро вставила Халдея. – Сегодня днем я должна танцевать для Измаила, а Кара будет играть.
– Измаила ждет прекрасный прием, – сказала мисс Гриби. Потом, желая поговорить с Халдеей наедине и объяснить ей, что надеяться выйти замуж за Ламберта бессмысленно – если та лелеяла подобные мысли, – добавила: – Думаю, я останусь и увижусь с этим вашим Измаилом.
– Тогда я иду к себе в хижину, – ответил Ламберт и неторопливо зашагал по дорожке, усыпанной увядшими листьями.
– Когда появишься в поместье? – крикнула мисс Гриби ему вслед.
– Никогда! Я очень занят, – бросил он через плечо и исчез в лесу. Вот так уйти – это могло показаться невежливым, но мисс Гриби нравилось, когда с ней обращались как с товарищем, без церемоний. Точнее, нравилось, когда это делали другие мужчины, но не Ламберт. Его она любила, а он вот так взял и ушел, не подумав о ней. Мрачно нахмурившись, она переключила внимание на Халдею.
Девушка заметила, что мисс Гриби раздражена, и догадалась о причине ее раздражения. Эта рыжая костлявая дылда влюблена в красавца горгио! Какая нелепица! И Халдея расхохоталась. Мисс Гриби резко повернулась к ней, но не успела открыть рот, как вокруг послышались громкие приветствия.
– Саришан, друг! Саришан, ба! – закричали голоса, и Халдея вздрогнула.
– Измаил! – воскликнула она и побежала к табору.
Кара неторопливо последовал за ней.
Желая поскорее увидеть великого цыгана, чье прибытие вызвало такой переполох, мисс Гриби смешалась с толпой возбужденных бродяг. Они окружили вороного коня, на котором восседал стройный смуглолицый мужчина истинно цыганской породы. Мисс Гриби уставилась на него и заморгала, словно не могла поверить своим глазам, а мужчина махал рукой и отвечал на многочисленные приветствия на цыганском языке. Наконец, он увидел ее, стоявшую чуть в стороне от толпы, – и вздрогнул. И тут она поняла, что не ошиблась.
– Сэр Хьюберт Пайн, – произнесла мисс Гриби, не отрывая от него взгляда. – Сэр Хьюберт Пайн!
Глава IV
Секреты
Все накинулись на новоприбывшего с приветствиями, и, видимо, мисс Гриби никто не услышал. Но человек на лошади перехватил ее удивленный взгляд и заметил, что ее губы шевелятся. В мгновение ока он соскочил с лошади и стал проталкиваться к ней сквозь толпу.
– Сэр Хьюберт, – начала мисс Гриби, но ее тут же прервали.
– Не выдавайте меня, – перебил Пайн, которого здесь знали как Измаила Хирна. – Сейчас я тут разберусь, тогда сможем поговорить наедине.
– Хорошо, – кивнула дама и скрестила за спиной руки с дубинкой. Она была так удивлена, увидев миллионера в лесу, что едва не лишилась дара речи.
Довольный ее понятливостью, Пайн повернулся к своим друзьям и долго бегло говорил на цыганском. Он сообщил им, что у него есть кое-какие дела с язычницей, пришедшей в табор для встречи с ним, и он на полчаса их оставит. Видимо, он был здесь крайне популярен, потому что мисс Гриби ощутила на себе мрачные взгляды – цыгане лишились его общества. Но Пайн не стал обращать внимания на это недовольство. Закончив речь, он снова пробился к даме, которая, на беду для него, знала, что на самом деле он – миллионер. Быстрым шепотом он предложил мисс Гриби следовать за ним и двинулся в глубь леса. Очевидно, он знал лес очень хорошо и представлял, где можно уединиться для беседы с глазу на глаз. Обогнув центральную поляну, где стояла хижина Ламберта, он привел спутницу в уединенную лощину, подальше от лагеря его собратьев. Тут он сел на покрытый мхом камень и вперил черные глаза в мисс Гриби.
– Что вы здесь делаете? – властным тоном спросил он.
– Этот вопрос я собиралась задать вам, – дружелюбно ответила мисс Гриби.
Она могла позволить себе быть любезной, потому что чувствовала себя хозяйкой положения. Пайн, видимо, понял это и нахмурился.
– Вы, должно быть, давно догадались, что я цыган, – раздраженно бросил он.
– На самом деле ни я, да и, скорее всего, никто другой этого не знал. Я думала, что в ваших жилах течет негритянская кровь, слышала от кого-то, что вы родом из Вест-Индии. И что с того, что вы цыган? В этом нет ничего постыдного.
– Конечно нет, – согласился миллионер. Подавшись вперед и сцепив руки, он опустил взгляд к земле. – Я горжусь тем, что в моих жилах течет благородная цыганская кровь. Но я предпочитаю вест-индскую легенду – не хочу, чтобы кто-то из моих цивилизованных друзей знал, что я Измаил Хирн, родившийся и выросший в палатке.
– Ну, это естественно, Пайн. Что бы сказал Гарвингтон?
– Будь он проклят, этот Гарвингтон!
– Будь проклята вся эта семья, – холодно парировала мисс Гриби.
Пайн свирепо посмотрел на нее.
– За исключением моей жены.
– Естественно. Вы – примерный семьянин.
– Возможно, – смиренно сказал Пайн. – Рядом с Агнес я превращаюсь в глупца.
С этими словами мисс Гриби была полностью
