таборе царил закон и порядок.
На множестве разноцветных кибиток висела всякая всячина: щетки и метлы, коврики из козьих шкур, оловянная посуда, корзины всех видов и размеров. Лошади, приводившие в движение эти повозки всех цветов радуги, паслись на окраине лагеря, по большей части стреноженные. Среди передвижных домов вперемежку теснились большие и маленькие палатки, жилище настоящих цыган, но стояла такая хорошая осенняя погода, что большинство их обитателей предпочитали спать под луной. Собаки дрались друг с другом из-за костей у костров или спали в самых неожиданных углах, держа один глаз открытым. И везде кувыркались, смеялись и плясали смуглолицые, тонконогие дети, все как один напоминая о Востоке. Мужчины с белозубыми улыбками, готовые подольститься женщины, как молодые и красивые, так и старые ведьмы – все вместе они смотрелись совершенно чужеродно на фоне тихого и уютного английского пейзажа. Было во всем этом что-то доисторическое, все намекало на опасные первобытные страсти, с трудом сдерживаемые, но готовые вырваться наружу при первом удобном случае.
– Это мигрирующие арийские кочевники, на новые охотничьи угодья их согнали голод либо избыток населения, – заметила мисс Гриби, ибо даже ее неромантичную натуру взволновала необычная живописность этой сцены. – При виде этих людей и запахах их костров я чувствую себя пещерной женщиной. Есть что-то великолепное в этой необузданной свободе.
– Весьма убогое великолепие, – ответил Ламберт, пожимая плечами. – Но я тебя понимаю. Иногда все мы тоскуем по первобытной жизни и рады сменить легкие времена на тяжелые.
– Ну, я бы сказала, что цивилизация – не бог весть какой плюс, – возразила его спутница. – Она делает мужчин слабаками.
– Уж точно не женщин, – ответил он, искоса взглянув на амазонку.
– Согласна. По какой-то причине мужчины катятся под гору, а женщины растут, физически и умственно. Интересно, какое будущее ждет цивилизованные расы?
– А вот и матушка Ракушка. Лучше спроси у нее.
Троица тем временем добралась до небольшой палатки на краю табора, уютно устроившейся под раскидистым дубом на берегу журчащего ручья. По пути никто не претендовал на их внимание или кошельки: Халдея, подмигнув, дала понять своим цыганским братьям и сестрам, что светская дама идет за советом к королеве их племени. Подобно знаменитому кивку советника Елизаветы Первой лорда Берли, подмигивание Халдеи означало многое. Так или иначе, Ламберт и его спутница обошлись без назойливых нападок и своим чередом прибыли в покои королевы. Королева внутри арабского шатра каркающим голосом напевала что-то цыганское. Халдея, ничего не говоря, просто дважды или трижды быстро щелкнула пальцами. Женщина в шатре, должно быть, обладала удивительно острым слухом – она тут же прервала свои заклинания, то бишь пение, и вышла наружу.
– О-о! – воскликнула мисс Гриби и отшатнулась. – Какая неожиданность!
Такая реакция была понятной: на фоне живописного табора в целом и Халдеи в частности матушка Ракушка выглядела как невзрачная служка при церкви или вдова из богадельни, знававшая лучшие времена. Видимо, возраста она была почтенного, ибо годы съежили ее и превратили в миниатюрную обезьянку, и можно было подумать, что достаточно легкого порыва ветра – и она взлетит, словно перышко. Смуглое лицо избороздили самые фантастические линии. Все морщинки были на своих местах, а нос упирался в подбородок, как и положено у ведьмы. И только в глазах таилась мощная жизненная сила, все еще бодрившая ее хрупкое тело, – казалось, пронзительный взгляд этих больших и темных глаз проходит сквозь тебя и видит дальние дали. Высохшая наподобие мумии фигура была на диво прямой для ее преклонных лет, а густые волосы едва тронула седина. В приличном черном платье, приличной черной шляпке и черной шерстяной шали пожилая леди выглядела весьма респектабельно. В ней не было ничего от колоритной бродяжки. Понятно, что мисс Гриби ждала чего-то другого и изумилась еще сильнее, когда королева леса заговорила – матушка Ракушка даже не перемежала английскую речь цыганскими словами, как Халдея.
– Доброго дня вам, миледи, и вам, сэр, – произнесла матушка Ракушка довольно сильным и резким голосом, какого не ждешь от человека ее лет и скромных габаритов. – Надеюсь, вы в добром здравии, – и она присела в реверансе, как любая деревенская дама, знакомая с этикетом.
– О-о! – снова воскликнула мисс Гриби. – Я представляла себе цыганскую королеву совершенно иначе.
– Ах, миледи, внешность – это еще не все. Но я чистокровная цыганка, из рода девонширских Стэнли. Меня зовут Джентилла, палатка – это мой дом, а в предсказании судьбы мне нет равных.
– Авали, так оно и есть, – с готовностью вставила Халдея. – Джентилла – бори човихани.
– Это дитя хочет сказать, что я великая ведьма, миледи, – сказала пожилая дама, снова приседая в реверансе. – Хотя глупо с ее стороны употреблять цыганские слова по отношению к язычникам, им ведь неведом язык, на котором Господь говорил в саду Эдема, как сказано в Писании.
– Где же в Библии вы такое нашли? – со смехом спросил Ламберт.
– Милый мой джентльмен, таким, как я, не подобает поучать таких, как вы, – сказала матушка Ракушка, ловко выходя из затруднительного положения, – но дорогая леди хочет, чтобы ей предсказали судьбу?
– Почему вы не сказали «дуккерин»?
– Мне не нравятся такие неприличные слова, сэр, – благочестиво ответила матушка Ракушка.
– Неприличные слова, – пробормотала Халдея, тряхнув черными локонами. – Между прочим, они цыганские, какие ты впитала с молоком матери. Вот язычники и не хотят принять тебя за чистую монету. Будь королевой я…
В глазах старухи мелькнул злобный чертенок, ее респектабельный вид вмиг изменился.
– Тол е чиб, не то я поджарю твои кости на кострах бонго! – яростно вскричала она на смеси родного языка и английского. – Джа пукенус, шлюха ты трущобная, – она погрозила кулаком, и Халдея с нахальной усмешкой отошла в сторону. – Бенгис тебе в глаз! Бенгис тебе в глаз! Это, моя великодушная леди, – добавила она и повернулась к гостям, вдруг снова приняв личину напускной респектабельности, – означает «в твоем сердце дьявол», и я сказала это, будто ведьма бранит дитя. Скверное дитя.
Мисс Гриби громко рассмеялась.
– Похоже на правду.
– Бедная Халдея, – сказал Ламберт. – Вы слишком строги к ней, матушка.
– А ты, милый джентльмен, не слишком строг. С ней только хлопот наживешь, кончится тем, что она заставит Кару всадить тебе нож между ребер.
– С какой стати? Я в нее не влюблен.
– Дереву плевать на плющ, но плющ любит дерево, – мрачно объявила матушка Ракушка. – Ты добрый и любезный джентльмен, и я не хочу, чтобы эта шлюха глодала твои кости.
– Я тоже так думаю, – прошептала мисс Гриби ему на ухо. – Ты играешь с огнем.
– Да, моя добрая леди, – сказала матушка Ракушка, уловив шепот – слух у нее был кошачий. – С огнем бонго, а по-нашему, чертогом нечестивых, – и она многозначительно
