вытащил его из грязи. Если бы Ламберт беспокоил мою жену, Сильвер дал бы мне знать, и тогда…
– И тогда? – поспешно подхватила мисс Гриби.
Мужчина сжал кулаки, лицо его исказилось, а не укрощенная цивилизацией кровь выплеснулась наружу.
– Я бы свернул ему шею, размозжил ему череп, я бы… я бы… даже не спрашивайте, что бы я сделал.
– На вашем месте я бы держала себя в руках, – предупредила мисс Гриби, встревожившись, что вызвала такую бурю. Не хватало только, чтобы ее любимый мужчина схлестнулся с этим припудренным цивилизацией дикарем. Ведь Ламберт совсем рядом, в двух шагах от ревнивого мужа. – Держите себя в руках, – повторила она.
– Посоветуете что-то еще? – спросил разгневанный Пайн.
– Да. Уходите отсюда, если не хотите, чтобы ваша жена узнала тайну вашего рождения. Леди Гарвингтон, миссис Белгроув и другие гости придут в табор, чтобы им погадали. Вас наверняка заметят.
– Буду держаться от них подальше, – угрюмо и с подозрением сказал Пайн.
– Ваши друзья-цыгане могут раскрыть вашу тайну.
– Никто из них не знает, что это тайна. Для них я Измаил Хирн и никто другой. Но долго я здесь не задержусь.
– Странно, что вы вообще здесь объявились, когда ваша жена гостит у своего брата.
– Сама смелость моего появления и есть лучшая защита, – едко заметил Пайн. – Я знаю, что делаю. Что до Ламберта, если думает жениться на моей жене после моей смерти, он ошибается.
– Надеюсь, вы не умрете, мне вы нужны живым!
– Зачем я вам? – резко спросил Пайн.
– Я люблю Ламберта и хочу выйти за него замуж.
– Выходите за него, – хрипло сказал миллионер, – и я дам вам тысячи фунтов. О-о! Совсем забыл – у вас большой доход. Но выходите за него, выходите, мисс Гриби. Я помогу всем, чем смогу.
– Обойдусь без посторонней помощи, – холодно ответила она. – Одна просьба: воздержитесь от драк с Ламбертом.
– Что? – На лицо Пайна снова набежали тучи. – Он в поместье? Вы сказали…
– Я знаю, что я сказала. В поместье его нет, но он остановился в хижине в двух шагах отсюда.
Пайн тяжело вздохнул и снова зашелся в приступе кашля.
– Чем он занимается?
– Пишет картины.
– Около поместья не появлялся?
– Нет. Мало того, сегодня он сказал мне, что подходить к нему не собирается. Не думаю, что вам стоит бояться, Пайн. Ламберт – человек чести, надеюсь, он станет моим мужем.
– Он никогда не станет мужем моей жены, – процедил миллионер сквозь зубы и сильно нахмурился. – Я знаю, что дожить до семидесяти мне не светит. Ваша адская тепличная цивилизация меня убивает. Но если Ламберт надумает жениться на моей вдове, это будет вопреки желанию Гарвингтона, и Агнес станет нищей.
– Что именно вы имеете в виду?
Мисс Гриби отшвырнула окурок и поднялась на ноги.
Пайн вытер пот со лба и тяжело вздохнул.
– Я имею в виду, что Агнес получит мои деньги только при одном условии: она не выйдет замуж за Ламберта. За любого другого – пожалуйста. Но не за своего кузена.
– Потому что она любит его?
– Да, и потому что он любит ее, черт его дери.
– Нет, не любит, – позволила себе ловкую ложь мисс Гриби, от души желая, чтобы она оказалась правдой. – Он любит меня, и я намерена выйти за него замуж. Теперь вам ясно, что я имела в виду, говоря о чести, которая не позволит мне раскрыть вашу тайну. Моя честь – это Ламберт.
– О-о, тогда я верю в вашу честь, – цинично усмехнулся Пайн. – В данном случае вами движет чистый эгоизм, стало быть, хранить молчание – в ваших интересах. Узнай Агнес, что я настоящий цыганский бродяга, она может сбежать с Ламбертом, но раз вы хотите заполучить его в мужья, вам придется держать язык за зубами. И на том спасибо, мисс Гриби.
– Говорю вам, что Ламберт любит меня, – упрямо воскликнула та, пытаясь убедить себя в правдивости этих слов. – И не важно, оставите вы деньги жене или кому-то еще.
– Я думаю иначе, – возразил он. – Но подстраховаться не мешает. Если моя вдова выйдет замуж за Ламберта, она потеряет мои миллионы, и они достанутся… – Он резко оборвал себя. – Неважно, кому они достанутся. Это человек, который вам ни в малейшей степени не интересен.
Мисс Гриби воткнула свою дубинку в рыхлую почву и задумалась.
– Если Ламберт все еще любит Агнес, во что я не верю, – заметила она после паузы, – он женится на ней, даже если у нее не будет и шиллинга. И ваш запрет, исключающий его из списка ее вторых мужей, – это пустая затея, Пайн.
– Я также сказал, – быстро добавил он, – что против этого брака будет Гарвингтон.
– Почему?
– Догадаться не трудно. Гарвингтон позволил мне жениться на его сестре по одной причине: я состоятельный человек. По сути, я купил ее, оказав ему помощь, а она отдалась мне без любви, чтобы спасти имя семьи от позора. Агнес хорошая женщина, у нее ярко выражено чувство долга. Брак с нищим кузеном практически вычеркнул бы семью Ламберт из общества, от нее остался бы разве что титул. Поэтому она вышла за меня, и я чувствовал себя мерзавцем, принимая эту жертву. Но я пошел на этот шаг – был сильно в нее влюблен. Я и сейчас ее люблю, и остаюсь мерзавцем, потому что меня душит ревность к этому кузену. Она никогда не выйдет за него – Гарвингтон сыграет на сильном желании сестры спасти семью еще раз и не позволит ей проявить глупость и потерять деньги. Примерно два миллиона, – цинично закончил Пайн. – Не слишком ли дорого за второго мужа?
– Агнес знает об этих условиях?
– Нет. И я не собираюсь ей сообщать. И вас прошу не болтать языком.
Мисс Гриби натянула толстые перчатки и кивнула.
– Я же сказала, что некоторое представление о чести у меня есть. Вы дадите Ламберту знать, что вы где-то поблизости?
– Нет. Какая в этом нужда? Я задержусь здесь ненадолго, мне надо встретиться с одним человеком. Сильвер присмотрит за Агнес и придет в табор – рассказать о своих наблюдениях.
– Значит, Сильвер знает, что вы Измаил Хирн?
– Да. Он знает все мои секреты, и я полностью ему доверяю, потому что он всем обязан мне.
Мисс Гриби презрительно рассмеялась.
– Мужчина в вашем возрасте, с вашим опытом верит в чувство благодарности? Ну, это не мое дело. Можете не сомневаться, что для достижения своих целей я буду держать язык за зубами и не позволю Ламберту добиваться вашей жены. Нет, он-то ее не любит, – поспешно добавила она, когда Пайн снова нахмурил брови. – Но она любит его и может применить свои чары…
– Не смейте говорить о чарах, когда речь идет
