и фруктовый сад, отличная псарня, конь и несколько крестьян. Все вместе мы живем тем, что Господь пошлет нам от щедрот своих, и, бывает, довольствуемся малым, зато свободны почти как странники…
– Солнце так красиво освещает окрестности, – промолвила Аделина, приблизившись еще на полшага. – В твоем доме закаты тоже красивы?
– Да, – сказал Дик, – солнце везде прекрасно, так же как и дочери герцогов.
– О, Ричард, ты смущаешь меня, – засмеялась Аделина. Их разделяло еще шага три. – Как интересно ты говоришь, Дик, – продолжила девушка. – Дочери герцогов прекрасны везде, а кто же прекраснее всех из них, Ричард? – спросила она вдруг с внезапным волнением.
– Прекрасней всех та, что всех лучше, Аделина, а лучше всех та, которая передо мной, – ответил Дик.
Аделина расцвела от удовольствия. Их разделяло всего три шага, но она не смела сделать их. Внезапно ею овладела робость, она не решалась идти вперед. Передав это право Ричарду, Аделина замерла на месте, подавшись к нему, и тихо прошептала:
– Сэр Ричард, я принесла ваш приз, подойдите и возьмите его.
Мгновенно преодолев разделяющее их пространство, он привлек ее к себе и поцеловал… Закат смешивал краски. Природа и небо украдкой смотрели на них. Солнце опускалось все ниже, и полумрак постепенно окутывал землю, скрывая их ото всех. Заросли цветущей сирени потонули в ночной тишине, на небе показался месяц, озарив мир лунным светом…
– Мне надо идти, Дик, – прошептала Аделина, пытаясь высвободиться из объятий Ричарда.
– Когда я вновь увижу тебя? – спросил он.
– Завтра, может быть, завтра, жди меня вечером здесь, я приду, если получится тайно отлучиться из замка…
Аделина ушла. Легкая тень выпорхнула из зарослей и побежала, шурша, по траве в сторону крепости. Дик же, рассудив, что до дома идти далеко, остался ночевать в сирени, под ясной луной, с легким сердцем и на свежем воздухе.
С первыми лучами солнца Ричард проснулся. Утренняя прохлада сразу взбодрила его, стряхнув с него сон. Дик потянулся, вздохнул полной грудью и, выбравшись из кустов, пошел домой. Вокруг ярко зеленела листва, вовсю пели птицы, восходящее солнце, омывшееся за ночь в подземных водах колодцев и родников, проливало на землю свет, медленно поднимаясь над горизонтом. Дик посмотрел на восток, щурясь от слепящих лучей. Там за многими странами и морями лежала земля, за которую уже второй век насмерть бились Крест с Полумесяцем… Палестина… Но в то утро Ричард не думал об этом. В его душе, так же как и вокруг, пели птицы и светило солнце. Он весело шел сквозь высокие, покрытые тяжелой росой травы, мечтая о сегодняшнем вечере и не задумываясь о завтрашнем дне…
С тех пор Ричард и Аделина стали часто видеться. Чем больше они узнавали друг друга, тем сильней возникала меж ними привязанность, и Ричард бы непременно женился на ней, но в те времена это было не так-то просто.
…Прошло около года. Сезоны в свой черед сменяли друг друга. В окрестностях замка все было по-прежнему. Коровы давали молоко, крестьяне пахали землю, церковь молилась о благоденствии, и колокола на башне возвещали в свой срок о праздничных днях, а герцог справедливо судил и правил.
Ричард и Аделина провели этот год вместе, тайно встречаясь в зарослях заветной сирени или в запущенном доме Дика. Гуляя в лесу, они уходили подальше в чащу, где могли быть уверены, что будут одни. Они хранили в секрете свои отношения, понимая, что владетельный герцог никогда не позволил бы своей дочери встречаться с нищим рыцарем, каким по-прежнему оставался Ричард Корнелий. Несмотря на это, Дик с Аделиной любили друг друга и были счастливы вдвоем, дни их текли, не омрачаемые ничем, как вдруг неожиданно их безмятежное существование оказалось нарушено…
– Будет, как сказал я, и никак иначе, – гневно говорил герцог, он почти кричал. Аделина пыталась возразить, но он не давал ей вставить слова. – Дочь должна быть покорна воле отца, и я говорю тебе, что ты выйдешь замуж за графа Олдриджа, и не позднее чем через три месяца. Я так решил!
Не желая принимать никаких возражений, Джонатан Лейстред ушел, хлопнув дверью. Аделина осталась одна, сокрушенная этой новостью, как ударом. Уже немолодой граф Олдридж ей совсем не нравился. Владения его находились очень далеко от их дома, и, став его женой, ей пришлось бы уехать туда к нему и никогда больше не видеть Ричарда, которого она любила и который любил ее, с которым ей так хорошо было вместе… Но разве втолкуешь это герцогу? Как ни плакала она и ни противилась браку, отец ее был непреклонен, повелев ей готовиться к назначенному венчанию. Аделина всю ночь провела в слезах, а весь день в мыслях и к следующему вечеру придумала, как расстроить свадьбу.
…Солнце взошло и село. Когда часы на церкви, стоящей неподалеку от замка, пробили одиннадцать, Аделина бесшумно выскользнула из крепости через черный ход и побежала к сирени. Девушка спешила, потому что хотела скорее увидеть Ричарда, а еще потому, что ей было страшно одной в темноте. Она бежала босиком, чтобы шаги ее были меньше слышны в гулких коридорах замка, отчего трава и мелкие камешки кололи ее нежные ступни. Добравшись до сирени, Аделина скрылась в густой листве. Ричард уже ждал ее. Они не виделись несколько дней и потому не сразу заговорили о главном.
– Дик, – сказала наконец Аделина, – отец хочет выдать меня замуж за одного графа, который живет далеко-далеко отсюда, и я не в силах повлиять на него.
– Ты не выйдешь за него! – воскликнул Дик. – Я не допущу этого!
– Мне так приятно слышать это, Ричард, – промолвила Аделина, – но ты тоже не можешь этого изменить.
Повисло молчание. Дик был ошеломлен неожиданной новостью и не знал, что еще можно сказать. Аделина взглянула на него и неожиданно улыбнулась, хотя и печально:
– Ричард, – проговорила она, – есть один шанс избежать этой свадьбы. Но он потребует мужества. Для себя я уже все решила. А ты сможешь сделать свой выбор сам.
– Я надеюсь, ты предлагаешь не вместе повеситься, – с досадой рассмеялся Ричард.
– Нет, конечно, нет, Дик. Но, может, это ничем не лучше, милый, я не знаю… я не могу тебе этого предложить, просить тебя, чтобы ты…– Аделина запнулась, не решаясь сказать. – Приходи в это воскресенье в церковь, ты все увидишь сам… и сам примешь решение, а я… все равно буду любить тебя, – неожиданно заплакав, она убежала.
– Подожди, Аделина! – забыв всякую осторожность, закричал ей вдогонку Ричард. – Какое решение? О чем ты?
Но Аделина уже не слышала его.
…Это случилось
