Читаем без скачивания Миссия в Афганистане - Джерри Эхерн

Мужчины приближались. Они чуть ускорили шаги, словно услышав Фроста. Тот положил указательный палец на спусковой крючок.

— Хэнк!

— Отстань, Маргарет.

Он не повернул головы, внимательно глядя на четверых пакистанцев, пытаясь угадать, кто же из них нападет первым. Наемник решил, что это будет крайний слева. Почти в тот же миг мужчина действительно бросился вперед, вытянув руку с ножом.

Фрост выстрелил. Противник рухнул как подкошенный, клинок отлетел в сторону. Но тут же в атаку устремились остальные. Капитан взял пистолет в обе руки и прицелился.

И внезапно в этот самый момент откуда-то загремел усиленный громкоговорителем голос; толпа словно замерла, а потом начала стремительно растекаться в разные стороны, исчезая в закоулках, окружавших площадь. На замешкавшихся бросились полтора десятка рослых мужчин в мундирах цвета хаки и принялись колотить их по головам и плечам резиновыми дубинками.

Двое пакистанцев спрятали свои ножи и тоже бросились наутек, но третий — ослепленный яростью — кинулся все же к Фросту. Капитан поднял предохранитель кольта, положил оружие на землю и приготовился к нападению. Теперь, оставшись с противником один на один, Фрост был уверен в своей победе.

— Маргарет! — бросил он через плечо. — Иди к полицейским, скажи, что ты иностранка.

Женщина не пошевелилась, словно оцепенев от страха.

— Быстрее, черт побери!

Маргарет наконец сдвинулась с места, и в тот же момент мужчина с ножом бросился на капитана. Тот увернулся, и лезвие прошло рядом с его лицом, а потом наемник исполнил красивый изящный удар из таэквондо. Клинок вырвался из пальцев пакистанца и со звоном упал на камни.

— Ну, хватит уже? — примирительно спросил Фрост, переводя дыхание и вытирая пот со лба.

Словно поняв его, мужчина упрямо покачал головой, сунул руку под свой балахон и достал небольшой автоматический пистолет. Фрост — изменившись в лице — только собирался отскочить в сторону, как вдруг со всех сторон загремели выстрелы, и он увидел, как тело мужчины завертелось под ударами пуль. Наконец тот упал, обливаясь кровью, и выпустил пистолет из руки. Через секунду он был уже мертв.

Капитан почувствовал, как его хватают чьи-то сильные руки, дубинка опустилась на голову, в глазу сразу потемнело. Его швырнули на колени, нагнули, едва не ткнув лицом в землю. Теперь Фрост находился совсем рядом с трупом только что застреленного полицейскими пакистанца и мог лучше разглядеть пистолет. Это был “Макаров” советского производства. Выглядел он так, словно только что сошел с конвейера.

— Все-таки КГБ, — сказал сам себе капитан. Он решил, что полицейские тоже не знают английского, а потому не стоит и пробовать с ними объясниться. Наемник сейчас хотел только одного — чтобы его подняли из этой ужасной пыли.

Глава четвертая

Полицейские бывают разные — к такому выводу пришел Фрост, пообщавшись с пакистанскими представителями власти. Те, которые им занимались, с самого начала были глубоко убеждены, что он изнасиловал мусульманку, потом убил ее и ее отца, а затем и человека, который пытался их защитить. И ничто не могло поколебать уверенности слуг закона.

Капитан уже перестал считать, сколько раз во время допросов его били дубинкой по голени или тыкали ею в живот на манер ножа. Теперь уже болело все его тело.

Кроме того, полицейские забрали всю одежду Фроста, оставив лишь один фрагмент нижнего белья. Его запястья и лодыжки были скованы наручниками, причем цепочки их завели друг за друга, так что капитан сидел на стуле с головой между колен и не имел возможности распрямиться. Спина уже просто разрывалась от боли. Вдобавок от Фроста очень мерзко пахло — когда его вырвало после очередного удара в живот, никто не потрудился убрать нечистоты.

Вначале он пытался что-то объяснить, кричал: “Я американец” до тех пор, пока не охрип, но это нисколько не помогло. Где сейчас находилась Маргарет Дженкс, наемник не знал. Он от души надеялся, что с ней обращаются лучше.

После допроса его отволокли в камеру и швырнули на грязный заплеванный пол. Наручники, естественно, не сняли. И вот теперь Фрост сидел все в той же неудобной позе и размышлял о своей судьбе.

Послышался какой-то шорох, и вдоль железной двери пробежала крыса, любопытно принюхиваясь. Фрост с ужасом подумал, что если эта тварь заберется на него, он, пожалуй, даже не сможет стряхнуть ее.

И еще одно его беспокоило — дышать почему-то становилось все труднее. А капитан прекрасно понимал, что если американец, обвиненный в изнасиловании и убийстве, отдаст Богу душу в своей камере по естественным причинам, то такой исход несомненно устроит пакистанские власти и дело будет благополучно закрыто.

Кроме того, оставался еще Мэтт Дженкс. Даже если бы Фросту удалось выйти на свободу — что в данный момент казалось совершенно невозможным — без помощи покойного Зульфикара Али, у него не было шансов напасть на след своего друга.

Капитан вспомнил, что Бесс очень не хотела отпускать его в эту поездку, и пожалел, что не послушался мудрую женщину. Ее образ встал вдруг перед его глазом…

Они лежали на кровати, обнявшись, ее упругие обнаженные груди скользили по его телу, а руки гладили спину. На лице Бесс была мечтательная блаженная улыбка; полузакрыв глаза, она целовала его горячими губами. Это было так приятно…

“Крыса, что ли? — встрепенулся погруженный в грезы Фрост, услышав какой-то слабый шум. — Вот зараза…”

Но в следующий момент понял, что ошибся. Возле него стоял тюремный охранник со связкой ключей в руках. Фрост вспомнил, что именно этот человек с таким мастерством обрабатывал его дубинкой во время допроса.

Полицейский нагнулся и расстегнул наручники на запястьях капитана. Тот со стоном распрямился и прислонился спиной к стене камеры. Хребет, желудок и печень страшно болели. Да и все остальное, впрочем, тоже. Мужчина, тем временем, снял наручники и со щиколоток.

Затем он отступил на шаг и сверху вниз посмотрел на арестованного, поглаживая заткнутую за ремень дубинку. Фрост увидел у него на поясе пустую кобуру. Полицейский снова приблизился, ухватил капитана под мышки и потянул вверх.

— Эй, щекотно же, — сказал тот, сухой язык с трудом ворочался во рту.

Мужчина на миг замер, а потом ухмыльнулся в усы и продолжал свою работу. Фрост осторожно протянул руку и взялся за рукоять дубинки. Когда полицейский сильным рывком поставил его на ноги, наемник вдруг резко выдернул резиновую палку и двинул ею в живот полицейского. Тот как-то сразу обмяк, а капитан обрушил дубинку на его спину. Мужчина взвыл от боли, Фрост двинул его еще кулаком в челюсть, и отскочил к стене. Пакистанец рухнул к его ногам.

Дверь камеры распахнулась, и в помещение ворвались еще трое парней с дубинками в руках.

— Ну, нападайте! — прохрипел наемник, крепко сжимая свое оружие.

Он был готов дорого продать свою жизнь.

— Не думаю, что это так уж необходимо, — сказал вдруг чей-то спокойный голос.

Полицейские расступились, и в камеру вошел человек. Судя по его виду, он был американцем — с рыжими волосами и светлой кожей. Серые глаза смотрели строго и внимательно.

— Я Джон Пласкевич из посольства Соединенных Штатов, — представился он. Я проезжал здесь по пути в Исламабад и случайно услышал о ваших неприятностях.

— Это наши общие неприятности, мистер Пласкевич. Тут работает КГБ.

— Меня зовут Пласкевич, — поправил дипломат. — Что ж, возможно, вы и правы. Но если тут замешаны наши советские друзья, то давайте оставим эту информацию при себе. — Он наморщил нос и скривился с неудовольствием. — По-моему, вам надо принять ванну и переодеться. А потом мы сможем спокойно поговорить.

— Так я свободен? — спросил Фрост.

— Как птица.

— Даже после этого? — капитан указал на полицейского, который с трудом поднимался на ноги. Пласкевич улыбнулся.

— Ну, его давно следовало проучить. Начальник местной полиции уже не раз говорил мне, что этот парень слишком уж ретиво выполняет свои обязанности, когда имеет дело с заключенными.

— Тогда порядок.

Фрост бросил дубинку на пол и двинулся к двери камеры, едва не наступив на зазевавшуюся крысу.

Глава пятая

— Или вы очень плохой стрелок, или очень хороший, — сказал Пласкевич. — Помните того молодого парня с ножом, которого вы подстрелили как раз перед прибытием полиции?

— Да, — ответил Фрост. — И что?

— Вы продырявили ему правое бедро, и он рухнул, как подкошенный. Но через пару дней он преспокойно встанет с кровати и сможет даже бегать. Другими словами, рана оказалась совершенно неопасной.

— Рад это слышать, — сказал капитан. — В конце концов, что он такого сделал? Просто пытался убить меня, вот и все.

— Его ввели в заблуждение.

— Какое, к черту, заблуждение? На меня была расставлена ловушка, и я в нее попался. Пласкевич закурил сигару.