как коммуникации и искусство. Прибыльное дело, особенно с тех пор, как рынок искусства переживает бум.
— Официально, — теперь уже я начинаю протягивать слова, — тренинги перенесены на более поздний срок. Я уверена, что, как только ситуация успокоится, кадровая служба продолжит со мной сотрудничать. Конечно, они же не хотят терять такого ценного специалиста, как я, учитывая наши доверительные и надежные деловые отношения…
— Это тебе директор так сказала? — перебивает меня Бетти.
— Да, передаю дословно.
— Хм.
— Вот именно: хм.
— Другими словами, сиди, не высовывайся и молчи о расходах, иначе можешь сразу попрощаться со своим клиентом.
— Да, дорогая Бетти, лучше и не скажешь.
Между тем я подхожу к серванту, ставлю звонок на громкую связь, вытаскиваю пробку из бутылки и наполняю бокал. С бокалом в руке, смартфоном и, конечно же, Бетти я возвращаюсь на террасу.
— И что теперь? — спрашивает она.
— Теперь я воспользуюсь моментом и отдохну пару дней.
— В Люнебурге?
— В Люнебурге, — весело отвечаю я.
— И что ты там будешь делать одна?
— О, я совсем не чувствую себя одиноко. Видела, какую милую квартиру я сняла? К тому же здесь столько интересных людей. Сегодня утром я познакомилась на рынке с фермершей, которая разводит коз и делает просто фантастический сыр. А еще здесь есть пекарь. Поверь мне, он печет…
— Ладно-ладно, вижу, что у тебя все в порядке. Пока ты думаешь о еде, все хорошо.
— Ха-ха.
Слова Бетти даже немного задели меня. Неужели я настолько предсказуема для окружающих? Мне хватает Юстуса, который постоянно твердит о моих «кулинарных причудах», как он это называет. Теперь и Бетти туда же.
— Так, Фрауке, мне нужно идти, — подруга меняет тон на деловой. — Скоро начнется собрание.
Звучит короткое «Пока» — и разговор завершается так же резко, как и начался. Типичная Бетти.
Я кладу телефон на небольшой столик, который поставила прямо рядом с шезлонгом. Стало тихо. Непривычно тихо. Прислушиваюсь к дубу: ни дуновения ветра, ни шелеста листьев.
Я покашливаю, делаю глоток и запрокидываю голову. Может, все-таки стоило все рассказать Бетти? Я прикрываю глаза. Наверное, так было бы лучше.
От моего хорошего настроения вдруг не остается и следа. В мыслях я снова вижу себя на парковке у автомагистрали А-7 недалеко от Ганновера. Дождь моросит по лобовому стеклу. Пока некоторые водители выходят из своих грузовых автомобилей и бесцеремонно мочатся на все, что не может убежать, я сижу в машине и плачу навзрыд. Не из-за истории с судоходной компанией, которая только что так высокомерно и даже грубо мне отказала. Нет, я плачу из-за той последней капли, которая переполнила чашу.
Чашу, которая наполнялась и наполнялась уже несколько месяцев и заставляла меня чувствовать себя все более напряженно. Между тем в панике я становилась радостнее, громче и активнее. Я миролюбивый человек и терпеть не могу, когда в семье разлад. Тогда я делаю все возможное для того, чтобы это исправить.
Но на этот раз у меня не получилось. На этот раз Юстус стал еще молчаливее и в конце концов не проронил ни слова. Лишь бросил одну-единственную фразу: «Я съезжаю».
«Я съезжаю». Это было в воскресенье. Рано утром в понедельник мне нужно было быть в Гамбурге на тренинге с этой проклятой судоходной компанией. Я профессионал и, конечно же, после бессонной ночи отправилась в ганзейский город. И была этому рада! Ведь что еще мне оставалось делать? Помогать бывшему собирать вещи?
Уехав из Франкфурта, я почувствовала облегчение. Но когда вдруг позвонили из Гамбурга и сообщили об отмене в такой форме, будто я была какой-то простофилей с улицы, все мое самообладание куда-то пропало. Я держалась из последних сил, но, положив трубку, разрыдалась в голос. Чтобы не рисковать, я свернула на ближайшую парковку и дала волю эмоциям.
Опять меня охватило чувство, словно я абсолютно все в жизни сделала не так.
Спустя некоторое время я вытерла слезы, завела двигатель и включила дворники. Выехала с парковки, добралась до ближайшего съезда с автомагистрали, чтобы развернуться и направиться обратно в Гамбург, но рядом со съездом увидела указатель с надписью: «Люнебург».
Люнебург. За считаные секунды все связанное с этим словом фильмом пронеслось перед моими глазами: фермерский дом с соломенной крышей, мягкие, как бархат, кролики, куры, пони, родители, бесконечные летние каникулы. Несколько раз мы с семьей отдыхали на Люнебургской пустоши. Какое же прекрасное было время!
Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, я свернула на обочину и притормозила. Достала телефон, зашла в интернет, набрала «Люнебург» и «Квартира для отдыха». Ведь что, скажите, мне делать дома? В квартире, которую я всегда считала слишком большой и чужой и пребывание в которой теперь — без мужа — стало бы просто невыносимым. Нет, я поеду куда угодно, но только не в этот холодный пустой дом.
Я принялась листать поисковые запросы и вскоре нашла его — свое гнездышко. Завораживающе красивые двухэтажные апартаменты: две комнаты и терраса, которая, словно птичье гнездо, простирается прямо до кроны дуба. Одних фотографий было достаточно, чтобы меня убедить. Я сразу же набрала номер владелицы квартиры. Мне повезло: квартира была свободна, а забронировать ее можно было в ту же минуту.
Я завела машину и почувствовала себя лучше. Еще лучше мне стало, когда я увидела через лобовое стекло странно знакомый пейзаж Люнебургской пустоши: бескрайние просторы, уходящие вдаль сосновые и буковые леса, перемежающиеся живописными лугами и деревушками.
Добравшись до небольшого городка, я была готова сесть на мель в прямом смысле этого слова, ведь, как оказалось, моя квартира была расположена прямо на берегу реки Ильменау, название которой я, кстати, хорошо помнила. Где-то неподалеку находилась ферма, куда я приезжала в детстве на каникулы.
Владелица квартиры, госпожа Андерсон, живущая прямо по соседству, встретила меня бодрым «Привет!». Я уже и забыла, как звучит традиционное северонемецкое приветствие.
Окинув меня проницательным взглядом, женщина, кажется, сразу все поняла. Она не задавала лишних вопросов. Показав квартиру, госпожа Андерсон оставила мне ключи, тепло сжала мою руку и ушла, тихо прикрыв за собой дверь.
Вот я и на месте. Это мое время и мое пространство.
Позже, когда я проголодалась и решила вернуться в прихожую, возле коврика для ног я обнаружила бутылку вина. На стикере неровным почерком было написано: «Добро пожаловать в Люнебург». Я снова почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
Снова. Но теперь я сглатываю их, откашливаюсь и выпрямляюсь. Какое-то движение привлекает мое внимание. Прямо на крону дуба приземлилось что-то зеленое: на ветке по диагонали сидит довольно большая птица в красной шапочке на голове. Она энергично стучит клювом по грубой коре
