бросает в жар.
— Госпожа Андерсон, это вы, — приветствую я женщину, отворяя дверь и пытаясь скрыть свое разочарование.
— Привет! Прекрасно, что я застала вас дома. Собираетесь уходить?
— Да, хочу после обеда съездить в Вильзеде.
— Замечательная идея! Эта старая деревушка расположилась прямо в сердце Люнебургской пустоши. Там сейчас все цветет, не упустите момент! — пожилая дама явно в своей стихии. — Могу ли я дать вам парочку советов?
— Конечно!
— Итак, лучшее место для парковки — это Нидерхафербек. Оттуда прогуляйтесь по пустоши до Вильзеде. Там можно остановиться и съесть кусочек пирога или чего душа пожелает. Но сначала советую пройтись к долине Тотенгрунд, ее еще называют Долиной мертвых. — Взгляд госпожи Андерсон на секунду становится мечтательным. — На Люнебургской пустоши нет ничего красивее, чем долина Тотенгрунд. Не бойтесь заблудиться, все дороги помечены указателями. С вами ничего не случится.
«Ну, надеюсь, — думаю я про себя. — Кому вообще захочется плутать в Долине мертвых?»
— Вы же в курсе, что в Вильзеде запрещено ездить на автомобиле? — госпожа Андерсон смотрит на меня изучающе.
Нет, если честно, я этого не знала. Хорошо, что она об этом сказала. Я тепло улыбаюсь и благодарю женщину за советы.
— Собственно, зачем я пришла? — лицо госпожи Андерсон становится серьезным. — Ах да. Вы уже знаете, как долго пробудете в Люнебурге?
— Нет, э-э, я пока не решила. Вы ведь говорили, что квартира свободна?
— Да, в самом деле. — Женщина потирает шею, на которой от волнения уже начинают проступать красные пятна. — Я так говорила. Но теперь со мной связался мой сын. Знаете, я хочу перестать сдавать квартиры отдыхающим: для меня это слишком тяжело. Сын хочет взять это на себя, расширить дом и организовать что-то совершенно новое, что-то вроде пансионата, как он выразился. Не спрашивайте меня, что это, я все равно в этом не разбираюсь.
— Ага, — протягиваю я в ответ на ее объяснение и готовлюсь услышать самое главное.
— В любом случае нужно освободить все квартиры в доме. Даже из парикмахерской на нижнем этаже он планирует что-то сделать. Я просто не поспеваю за ним. К счастью, госпожа Петер, владелица этой парикмахерской, все равно съезжает. В конце месяца она досрочно выходит на пенсию. Проблемы с бедром. Все эти годы, проведенные на ногах, дают о себе знать. Вы ведь понимаете.
Да, я понимаю, но иносказательная манера госпожи Андерсон выражаться уже начинает меня нервировать. Мне нравится эта пожилая женщина со спокойным характером, но меня не покидает ощущение, что она просто ходит вокруг да около.
— Вообще, мы с сыном договорились, что я перестану сдавать квартиры после летнего сезона, — продолжает госпожа Андерсон, — но вы так внезапно позвонили, а квартира как раз пустовала. Я подумала, что время еще есть.
— Но все изменилось.
Женщина растерянно кивает и опускает взгляд на свои туфли.
— Все начнется на следующей неделе. К чему такая спешка? Не понимаю. Сын уже назначил встречи с архитектором, с мастером, с…
— Когда мне нужно съехать? — перебиваю я хриплым голосом.
Я чувствую ком в горле. Неужели так закончится мой отдых? Придется возвращаться во Франкфурт? В пустой дом?
— Крайний срок — воскресенье. Мне очень жаль.
Воскресенье. Это послезавтра. Уже послезавтра.
— Без проблем, госпожа Андерсон, — говорю я в своей привычной дружелюбной манере, — в воскресенье вечером квартира будет свободна, не беспокойтесь.
Вскоре после этого я закрываю дверь — и ощущаю, что мне нужно присесть. Последние дни я провела просто замечательно. В Люнебурге, в своем маленьком гнездышке, я чувствовала себя так хорошо, что все мысли о Юстусе отошли на второй план. Забавно, что я совсем по нему не скучала. Если так поразмыслить, я почти и не думала о нем.
«Это интересно», — вероятно, добавила бы сейчас Бетти, если бы была в курсе всего происходящего.
А если бы я рассказала ей о Класе, которого со вчерашнего вечера не могу выкинуть из головы, она подготовила бы другие комментарии. Что-то вроде: «Если тебя так впечатляет один-единственный комплимент, несложно догадаться, насколько плохо твой муж с тобой обращался». Или: «Думаешь, это совпадение, что такой харизматичный мужчина встретился тебе на пути именно сейчас?» Может быть, даже что-то вроде: «Этот зануда Юстус все равно тебя не заслуживает». Мне известно мнение Бетти о моем муже: она его на дух не переносит с первой секунды их знакомства.
Я опираюсь локтями о колени и чувствую себя рыбой, попавшейся на крючок. Все, что мне сейчас нужно, так это свобода, движение, что-нибудь, что отвлечет меня, а потом — большой кусок торта.
Я вскакиваю, бегу на кухню, достаю из холодильника небольшую бутылку воды и бросаю ее в свою новую сумку. Беру ветровку, кошелек, ключи, телефон, помаду — и отправляюсь в путь. Вообще-то я хотела немного спланировать сегодняшнюю прогулку и, может быть, даже найти в интернете адрес какого-нибудь гостевого дома или уютного кафе. Но у меня нет на это никакого душевного спокойствия. Нет, я последую рекомендациям госпожи Андерсон. Сейчас главное — просто выбраться на свежий воздух.
Как бы не так
Просто неземной пейзаж! Я стою на холме — и не верю своим глазам: передо мной простирается фиолетовое море, котловина, покрытая цветущим вереском и окруженная узкими песчаными тропинками. Темно-зеленые кусты можжевельника возвышаются над этим морем, словно скульптуры. Небольшие лиственные леса и стоящие порознь группки деревьев обрамляют прекрасную картину, вид на которую открывается отсюда, сверху. Я стою на краю долины Тотенгрунд — и это зрелище завораживает.
В такой ясный и теплый сентябрьский день, как сегодня, это место просто пленяет своей красотой. В нем действительно нет ничего жуткого. Хотя, конечно, в туманный ноябрьский вечер все было бы совсем иначе. Не нужно много воображения, чтобы представить себе заколдованный пейзаж. А зимой, я уверена, это место становится по-настоящему мистическим.
Но не сейчас. Сегодня меня с улыбкой встречает солнце, а зеленый указатель ведет прямиком в Вильзеде. До деревни осталось примерно два километра. Я с легкостью преодолею это расстояние, хотя, признаюсь, новые кроссовки сильно жмут. Я останавливаюсь у ближайшей скамейки, снимаю обувь и вытряхиваю из нее песок. Тут я замечаю, что натерла правую ногу до крови.
— Вот черт, — ворчу я, делаю глоток воды и снова надеваю кроссовки.
Нужно идти дальше, а по этой деревне можно передвигаться только пешком.
Я добираюсь до места назначения уже прихрамывая. Правая нога действительно болит. К счастью, долго искать кафе в этой крошечной деревушке не приходится. С тихим стоном я опускаюсь на первый попавшийся стул и закрываю глаза. Как же хорошо!
Открыв
