class="p1">Не дожидаясь меня, подруга осматривает комнаты, а потом приходит ко мне на кухню и задумчиво кивает. Я к тому времени уже успела нарезать свежий хлеб, налила в чайник воду и теперь прислушиваюсь, как она кипит.
— Ну, что скажешь? Классное у меня гнездышко, правда?
— Да, симпатично здесь у тебя. Кажется необычным, если знаешь тебя в привычной жизни, но квартира тебе подходит. И новая сумочка тоже.
И тут моя Бетти замолкает. Стоит напротив, наклонив голову, и рассматривает меня с задумчивым выражением лица.
— Только в парикмахерской ты пока не была, — добавляет она тихо, будто детектив, который напал на след.
— Ты о чем? — я чувствую себя застигнутой врасплох и выключаю чайник.
— Фрауке, — голос подруги становится серьезным, а взгляд — неприятно проницательным, — что стряслось?
В ту же секунду у меня на глаза наворачиваются слезы.
— Юстус хочет съехать, а может, уже съехал. — Я опускаюсь на стул. — Он сказал мне об этом в воскресенье вечером.
— Как чувствовала, что что-то подобное произойдет.
Бетти садится рядом, берет мою руку в свою и нежно сжимает. А потом внимательно слушает, как я изливаю ей душу и разбираю Юстуса по косточкам.
— А теперь? — спрашивает она наконец.
Я всхлипываю и пожимаю плечами.
— Фрауке, может быть, все не так плохо. Я знаю, как ты важна для него. То, что он съезжает, еще не значит, что он тебя не любит.
— А что, скажи, пожалуйста, это значит?
— Что у вас серьезные проблемы, что ваши отношения зашли в тупик, что вы оба несчастны. Но разве в этом есть что-то удивительное? Разве в вашей семейной жизни никогда такого не было?
Я молча качаю головой.
— Юстус больше не хочет жить так, как раньше. Это единственный вывод, который я могу сделать из твоего рассказа.
Я удивленно поднимаю глаза. Об этом я не подумала. Во мне загорается искра надежды.
— Я только хочу узнать, — голос Бетти становится мягче, — а ты все еще хочешь быть с ним? Ты часто кажешься мне такой несчастной. Уже давно. Ты уверена, что хочешь и дальше жить так, как вы жили с Юстусом?
Внезапно меня одолевает усталость. Слезы утомляют. Я закрываю глаза, и внутри, будто на холсте, откуда ни возьмись всплывают картины: приемы в вечерних нарядах, непринужденные беседы за столиками, влиятельные мужчины у барной стойки, женщины в дорогой одежде в зоне отдыха. Юстус за трибуной. Юстус в одной из своих винтажных машин, ралли по всей стране, его тщеславие и мое неумение ориентироваться по картам. Юстус, сгорбившийся над своим вездесущим телефоном. Часами. И вдруг: я. Я сижу на нашем огромном диване, поджав под себя ноги, и замерзаю. Замерзаю, потому что в этом проклятом пентхаусе постоянно сквозняк.
— Я не знаю, как хочу жить, — бормочу я и думаю: «Я даже не понимаю, кто я».
— И не надо тебе этого знать. По крайней мере, сегодня.
Бетти снова берет меня за руку:
— Дай себе время. Вы созванивались в последние дни?
— …
— Писали друг другу?
— …
— Вы вообще разговаривали?
Я отрицательно качаю головой. Бетти стонет:
— Ну, это плохо, учитывая, что ты тренер по коммуникациям.
Я игнорирую комментарий подруги. Что мне на это сказать? Вместо этого я перехожу к сути:
— Бетти, что ты предлагаешь?
— Для начала мы замечательно проведем выходные. Ты насладишься своим симпатичным гнездышком. Потом позвонишь Юстусу. Договоришься, обсудишь с ним все. А там будет видно, что делать.
— Ты думаешь, — страх пробирает меня до костей, — у него другая?
Бетти безучастно пожимает плечами:
— Нет, он не из таких.
— Бетти, — теперь уже я беру подругу за руку, — спасибо тебе…
— …но ведь для этого и нужны друзья…
— Я имею в виду, спасибо, что ты так честно отнеслась к Юстусу. Он ведь тебе никогда не нравился. Я ожидала, что ты скажешь: «Радуйся, что наконец избавилась от этого старого зануды».
— Радуйся, что наконец избавилась от этого старого зануды.
— Эй! — я легонько толкаю подругу в плечо.
— Посмотри, ты снова улыбаешься. — Бетти преувеличенно потирает место удара. — Теперь бегом в ванную! Вытри слезы, а потом покажешь, где ты купила эту замечательную сумочку. Я тоже такую хочу.
Красавчик
— Дамы, прошу! — пожилой работник пункта проката показывает Бетти черный городской велосипед. — Вот этот должен подойти.
Бетти хватает руль, проверяет высоту сиденья и собирается сделать пробную поездку по двору. Из-за проблем с ногами, на которые мне пришлось надеть поношенные шлепанцы, мы с подругой решаем впредь передвигаться на велосипедах. Для этого нам не хватает только транспортного средства для Бетти.
— А вам идет! — кричит мужчина вслед Бетти. — И как долго вам нужна будет эта прекрасная вещица?
— До завтра, — отвечаю я за Бетти.
— Ага, — произносит мужчина рассеянно, ведь все его внимание приковано к моей подруге. Он следит за ней, круг за кругом.
Бетти пятьдесят, она на восемь лет старше меня. Моя подруга принадлежит к категории тех женщин, которые с годами становятся красивее и выразительнее. Сейчас, когда она наворачивает круги по двору, это особенно заметно. Ее гибкие движения и стройное сильное тело выдают, сколько часов в неделю она проводит на коврике для йоги. У Бетти классические черты лица. Длинные волосы цвета платиновый блонд распущены; если и есть седые пряди, то они незаметны. Если вдруг однажды агентство Бетти обанкротится (что в принципе исключено), она сможет работать в качестве модели «лучшего возраста». Уверена, предложений будет достаточно.
— Беру. — Бетти резко тормозит прямо перед нами. — Просто супер!
— У нас только самое лучшее, — важничает работник и, кажется, теперь замечает мое присутствие. — А что насчет вас?
— Я ваш клиент, — указываю я на свой велосипед, который стоит у ворот, — уже как неделю.
— Ах, вот оно что, — отвечает мужчина с удивлением.
Видимо, я не произвела на него никакого впечатления. Как бы то ни было, прямо сейчас в моей сумке звонит телефон. Я достаю его и прихожу в ужас: госпожа Маллинкродт! Да еще и в субботу! Это плохой знак. Она явно обнаружила счет — и теперь у меня будут проблемы. Я поспешно отхожу в сторону и отвечаю на звонок.
— Хорошо, что я до вас дозвонилась, — раздается в трубке голос госпожи Маллинкродт, — вы нужны нам на следующей неделе. Понедельник, девять утра, центральный офис в Гамбурге. Сможете приехать?
Я ошарашена. Это не то, что я ожидала услышать.
— Конечно, — ее тон становится доброжелательным, — мы выразим вам свою признательность. Я же могу на вас рассчитывать?
— В чем дело? — я беру себя в руки, и мой голос
