ставлю на столик свечу. — Так по-домашнему.
Я с блаженной улыбкой кутаюсь в одеяло.
— Подвинься немного. — Я кладку пятки на подставку для ног у кресла Бетти, и она охотно уступает мне место.
Словно по команде, мы с Бетти поднимаем взгляд и обе смотрим на ночное небо.
— Красиво.
— И не говори.
Мы молчим. Молчим долго — как минимум по меркам нашей дружбы. Потом Бетти берет два бокала вина и протягивает один мне.
— За твое счастье! — Бетти поднимает бокал.
Я чокаюсь с ней и под тихий звон бокала отпиваю немного вина. Он полный и круглый. Как и луна.
— А здорово ты все это придумала, Фрауке.
— Что именно?
— Люнебург, эта квартира, твой тайм-аут.
— Да, — я киваю, — замечательно вышло; внутренний голос подсказал.
Я делюсь с подругой тем, как отдыхала раньше с семьей на Люнебургской пустоши и с каким теплом вспоминаю то время.
— Тебе стоит почаще прислушиваться к внутреннему голосу, — замечает Бетти, когда я заканчиваю свой рассказ. — Это идет тебе на пользу.
— Ты определенно права, но в обычные дни сделать это не так просто, — я улыбаюсь. — Наверное, мне нужен был сильный толчок, чтобы я вспомнила о своей интуиции.
— Страдания помогают оторвать пятую точку от стула и начать шевелиться.
— Я только хочу понимать, что со мной будет дальше. Где? С кем? Знаешь, я и Юстус…
— Тсс! — Бетти прикладывает указательный палец к губам. — Дай себе время. Не нужно пытаться увидеть все и сразу. Потом все станет ясно. Если внутренний голос подсказывает тебе что-то насчет следующего шага, то этого достаточно. Ориентируйся по ситуации.
Я согласна с каждым словом Бетти. Нужна лишь смелость. И доверие.
— Я привыкла слышать от своего финансового эксперта, — мне просто жизненно необходимо сказать Бетти что-нибудь провокационное, — другие слова.
— Ты так думаешь? Да, я люблю ясность и логику, люблю, когда уравнения сходятся, а один плюс один дает два. Мне это нравится. Наверное, именно поэтому моя работа все еще приносит мне удовольствие. Но чтобы действительно хорошо консультировать и разрабатывать финансовые концепции, которые подходят именно моим клиентам, — для этого нужна интуиция. Без нее я не была бы человеком. — Бетти ненадолго замолкает, обдумывает что-то и добавляет: — Кто все планирует, тот не живет по-настоящему.
Мы знакомы уже так давно. Интересно, сколько лет? Я мысленно прикидываю и прихожу к выводу: пятнадцать. Но за все эти годы нашей дружбы таких разговоров у нас никогда не было. Теперь я открываю философскую сторону своей подруги, о которой до сих пор даже не догадывалась. Наверное, все дело в луне. В любом случае я затрагиваю тему, которая давно мучает меня. Делаю глоток, потом еще один — и решаюсь заговорить.
— Но некоторые вещи в жизни все-таки нужно планировать, — начинаю я. — Ты никогда не жалела о том, что у тебя нет детей?
Бетти молчит, поднимает глаза на дуб, ее взгляд теряется где-то в ветвях.
— Жалела ли я когда-нибудь о том, что не завела детей… — повторяет она тихо. — А на этот вопрос вообще есть ответ? Однозначный ответ?
Я смотрю на Бетти, на лице которой отражается мерцание свечи.
— Недавно меня осенило, что я никогда не стану бабушкой. Это так странно, хотя и совершенно логично. В моей жизни не произойдет стольких событий, определяющих жизнь с детьми: крещение, первый класс, выпускные экзамены, университет, свадьба, рождение моих внуков. Когда у тебя нет детей, этот вопрос приобретает всё новые грани. От размышлений об этом никуда не деться, сколько бы лет тебе ни было.
Я киваю. У меня, как и у Бетти, нет детей. Но, может быть, так произошло само собой? В какой-то момент, каким-то образом.
— Некоторые женщины планируют свой брак и материнство, еще будучи выпускницами школы, — размышляю я вслух. — Например, одна моя школьная подруга решила стать учителем только для того, чтобы, будучи государственным служащим, иметь больше возможностей для воспитания детей.
— Круто. Может, она не смогла придумать ничего получше и решила устроить свою жизнь точно так же, как и ее мама.
— Может быть, это был умный поступок с ее стороны. — Я ставлю бокал на столик. — Кто знает?
Бетти закрывает глаза, поворачивает лицо к лунному свету и погружается в свои мысли. Лишь спустя некоторое время она продолжает:
— Долгие годы мысль о беременности вызывала у меня страх. Раньше мне казалось, что с рождением ребенка я потеряю привычный мир и саму себя. И я боялась этих перемен. — Бетти поднимает руку, когда видит мое протестующее выражение лица. — Безусловно, я бы думала совсем иначе, будь у меня семья. У меня был бы совершенно другой опыт. Помнишь мою подругу Гудрун? Она не планировала становиться мамой, но родила ребенка — и была счастлива! Хотя она и говорит, что в другой ситуации никогда бы не стала матерью. Наверное, она чувствовала себя так же, как и я.
— А Виктор? Он никогда не хотел детей?
— Ты же знаешь Виктора, — Бетти кривится. — Он не годится для семейного очага. К тому же, когда я влюбилась в него, я не выбирала отца для будущих детей. Боже мой, как же мы были влюблены друг в друга! И как молоды! Он сделал мне предложение спустя три недели. Я согласилась. Мы были самыми счастливыми людьми на всем белом свете.
— А потом… У вас не возникло желания завести детей?
— Возникло. Только гораздо позже. Когда мне исполнилось сорок лет, я вдруг испугалась, что пропустила самое важное в жизни. Сразу же пошла к своему врачу, пообщалась с ней о возможности иметь детей, начала смотреть фильмы о парах, которым удалось родить детей благодаря центрам репродуктивной медицины, и об одиноких женщинах, которые смогли забеременеть благодаря донорам.
— И?
— И поняла, что это не для меня. Шанс забеременеть естественным путем после сорока лет составляет меньше двух процентов. С искусственным оплодотворением дело обстоит не лучше.
— Ага, вот он снова — человек цифр. — Я тянусь за бутылкой вина. — Если бы я сегодня забеременела, то родила бы ребенка. Даже в сорок два года.
Бетти молча протягивает бокал. Я подливаю нам обеим, и мы откидываемся на подушки.
— Факты помогают внести ясность. По крайней мере, мне. — Бетти делает глоток. — Конечно, есть голливудские актрисы, которые и в пятьдесят лет рожают детей и активно делятся этим в социальных сетях, но это редкие исключения. Кроме того, когда я была в твоем возрасте, я просто не поняла, откуда взялся этот странный страх, который внезапно овладел мной. Возможно, дело было даже не в детях. Дело было в… Как бы тебе сказать… В быстротечности самой жизни. Когда
