нервы. Рыба сорвалась с крючка — и мир снова стал большим.
«Выпьем за вашу свободу!» Торжественное выражение лица Катинки вдруг всплывает передо мной. Вчерашняя встреча с ней произвела на меня сильное впечатление. Катинка показалась мне такой смелой, такой сильной, такой… такой… живой. Один только ее смех чего стоит! Она смеется так, будто ликует.
Ночью мне приснилось, что Катинка стоит на лестнице в пекарне Класа и красит стены темно-синей краской. Когда я вхожу, она оборачивается и говорит: «Фрауке, не будьте конформисткой, это не поможет вам продвинуться дальше по жизни. Лучше помогите мне. Эти одинаковые белые стены так надоедают!»
Проснувшись сегодня утром, я уже знала, чем займусь. Я оделась, заварила чай и села за ноутбук, чтобы отправить судоходной компании счет для оплаты. Чтобы затребовать то, что с них причитается. Все просто.
А потом возникли эти сомнения. Они снова начали выползать на свет, будто демоны. Просто ужас.
Я сильнее кручу педали и заезжаю на небольшую возвышенность к оборонительному валу и Либесгрунду, когда-то городскому рву и крепостным стенам, которые теперь являются парком. Вся эта постройка раньше служила богатому ганзейскому городу в качестве неприступной оборонительной стены. Наверху меня встречает аллея старых деревьев — и я попадаю в театр теней и слушаю шелест ветра в кронах. Наслаждаюсь множеством кирпичных домов, которые вижу отсюда. Мой взгляд скользит по плотно расположенным друг к другу фронтонам и крышам, стоящим рядом, словно огромный кукольный домик.
В конце аллеи я спускаю велосипед с городского рва, который теперь называют Долиной влюбленных. И тут я вспоминаю, что еще не завтракала и могла бы (какое совпадение!) забежать к Класу за свежим хлебом.
Я радостно кручу педали и еду в центр города. По пути замечаю симпатичную парикмахерскую, расположенную в очаровательном доме с фронтоном и с эркерами — типичными для зданий Люнебурга выступами. Из окон парикмахерской открывается почти панорамный вид. У двери стоит белая скамейка, на которой сидят и оживленно болтают друг с другом две молодые женщины. Их волосы обернуты фольгой для мелирования.
Мне сразу хочется чего-нибудь яркого. Очень хочется! Я быстро паркую велосипед. Может быть, мне повезет и меня примут сразу. Но как только я захожу в парикмахерскую, все мои планы рушатся: внутри битком набито.
— К сожалению, мы сегодня больше никого не принимаем, — слышу я в ответ на свой вопрос. — Как насчет следующей недели?
Владелица парикмахерской тянется за календарем.
— Жаль, но на следующей неделе я уже буду во Франкфурте. — Я разочарованно пожимаю плечами и прощаюсь.
Что ж, попробовать стоило, а теперь мне пора к Класу.
Когда я доезжаю до пекарни, меня уже поджидает следующее разочарование: очередь. Она тянется широким полукругом от тротуара, поднимается по лестнице прямо к двери магазина. Просто невероятно! Что здесь происходит?
Покачав головой, я паркую велосипед в стойку и встаю в очередь. В конец. В самый конец. Серьезно? Такое ощущение, будто в этом городе только одна пекарня.
— Извините, — я слегка касаюсь плеча стоящего впереди парня, — сегодня какой-то особенный день?
— Да нет. — Молодой человек вынимает один наушник из уха. — По субботам здесь всегда так.
Потом он исчезает в своем худи и выглядит совершенно расслабленным.
Ладно, тогда подожду. Почему бы и нет? Я все равно в отпуске. Не страшно. Совсем не страшно. Ожидание совсем не нервирует меня.
Чтобы скоротать время, я начинаю рассматривать лица людей, которые уже поднялись по лестнице. Все они выглядят терпеливыми и спокойными, никто не ворчит. Совсем наоборот: кажется, что многие из них знакомы друг с другом и пользуются случаем, чтобы поболтать и обменяться новостями. Кто-то смеется.
Я продвигаюсь вперед и надеюсь, что к моему приходу на прилавке еще что-то останется. Идея Класа печь исключительно хлеб, превосходный хлеб, и его упрямство в стремлении не расширять пекарню, а производить меньше уровня спроса, похоже, работают. Дело процветает.
Как и Катинка, Клас просто занимается тем, во что верит. В глубине души он точно знает, что это должно быть именно так и никак иначе. И у него получается. Он не позволяет всяким умникам сбивать себя с толку, не распыляется на мелочи и прислушивается к своей интуиции, даже если поначалу ему и было трудно. Интересно, он вообще знает, что такое сомнения? Те сомнения, с которыми я так часто сталкиваюсь? Сомнения, которые, будто звери, грызут меня изнутри и уничтожают всю мою смелость?
— Что желаете?
Наконец я оказываюсь перед прилавком.
— А у вас еще остался хлеб на закваске?
Не говоря ни слова, продавщица ныряет рукой в прямоугольную корзину и заворачивает для меня большую буханку хлеба.
— Проходите дальше, пожалуйста! — говорит она, и вот я уже стою на улице.
Все произошло быстрее, чем я думала. Жаль, что не удалось встретить Класа и Дерезу. Очень жаль. Я еще раз незаметно оглядываюсь и укладываю хлеб в багажник, на секунду закрывая глаза и наслаждаясь восхитительным ароматом. Сажусь на велосипед и спешу домой, чтобы позавтракать.
Однако меня ждет сюрприз.
Когда я сворачиваю на свою улицу, то замечаю перед моим домом темно-синий кабриолет. Шикарный ауди с франкфуртскими номерами. И я прекрасно знаю, чья это машина.
Симпатично
— Бетти!
Моя подруга небрежно прислонилась к своему автомобилю и внимательно смотрит на экран телефона. Я машу ей издалека и изо всех сил кручу педали.
— Бетти!
— Фрауке, вот ты где!
Она отталкивается от автомобиля и подходит ко мне.
Я торможу, зажимаю велосипед между ног и падаю в объятия подруги. Боже мой, как же хорошо!
— Ты как нельзя кстати! — Я отстраняюсь от подруги, но только на секунду, чтобы потом обнять ее еще крепче. — Что ты здесь делаешь?
— Я очень хотела побывать в Люнебурге. К тому же, — добавляет Бетти, заметив мой скептический взгляд, — должна же я проверить, как у тебя дела.
— Ты с ума сошла! И ради этого ты ехала из Гамбурга в Люнебург?
— Я думаю, этого достаточно. Кстати, в понедельник у меня встреча здесь рядом, в Любеке. Совмещаю приятное с полезным, не правда ли?
— Бетти, ты просто чудо! Пойдем, — я ищу в сумке ключи, — покажу тебе свое гнездышко.
Я оставляю велосипед, хватаю под мышку хлеб, и мы заходим в дом.
— Новая сумка? — Пока мы поднимаемся по лестнице, Бетти касается ярко-неонового ремешка.
— Да, а что?
— Спортивная! Я не знала, что ты увлекаешься спортом.
— Ах, Бетти, я тоже не знала. Мне столько всего тебе нужно рассказать! Я так рада, что ты приехала. — Я распахиваю дверь в квартиру. — А пока заходи.
