хорошо! Ветер здорово освежает меня, а сама я с удовольствием скольжу по тропинке вдоль берега реки. Мысли начинают литься потоком, заставляя подумать о моем гнездышке — прекрасной террасе под дубовой кроной, которая уже ждет меня.
«Велопрогулки всегда были одной из тех вещей, — размышляю я, — которые неизменно поднимают мне настроение. А особенно сегодня, ведь в этих местах на пути едва ли встречаются горы». Наоборот: я легко и неспешно качусь на своем городском велосипеде.
Не проходит и двадцати минут, как я добираюсь до своего района в Люнебурге, но решаю для начала заехать в пекарню к Класу. Я голодна и хочу все-таки взглянуть, что же еще он приготовил. Быстро паркую велосипед в уже знакомую стойку, взбегаю по ступенькам к входной двери, собираюсь толкнуть ее, но дверь заперта. Почему? Я в растерянности поднимаю глаза. Неужели закрылись? «Не может такого быть, — думаю я, — еще слишком рано».
И тут я замечаю небольшую табличку, болтающуюся на внутренней стороне стеклянной двери:
Закрыто! Все распродано.
Этого не может быть! Глазам своим не верю. Я в замешательстве всматриваюсь в темную глубь магазина, прикрыв рукой глаза от света. Действительно, все вымели дочиста в прямом смысле этого слова. Я возмущенно качаю головой. Как можно было просто взять и закрыть магазин? Как можно было спланировать все настолько плохо, что товар распродан еще до закрытия? Что за чудак этот пекарь?
— Вам помочь? — раздается сзади баритон.
Я отрываю взгляд от стеклянной двери, опускаю руку и оборачиваюсь. Передо мной, широко расставив ноги, стоит Клас собственной персоной.
— Вы закрыли магазин, — отвечаю я с упреком, ожидая услышать искренние извинения.
Ничего подобного. Этот Клас просто смотрит на меня — в упор, будто упущена какая-то значимая деталь, будто самое важное еще не сказано.
Я с беспокойством замечаю, как его темно-карие глаза изучают меня из-под кепки. Мой взгляд приклеился к глазам мужчины, как муха к липучке. И вдруг я чувствую у своих коленей две лапы. Две мокрые лапы. Я не успеваю отойти, как эти лапы уже скользят вниз к моим лодыжкам, оставляя следы земли. Такса. Стоит передо мной, радостно глядя снизу вверх, совершенно не замечая ничего плохого, словно мы с ней лучшие друзья.
— Это животное когда-нибудь сведет меня с ума! — Клас умоляюще поднимает взгляд к небу, и эта картина кажется мне почему-то знакомой.
— Честно говоря, меня тоже, — тихо отвечаю я и вижу, как по моим укороченным белым брюкам расползается пятно. К счастью, мокасины не пострадали, потому что эту светлую замшу я бы в жизни не отстирала.
— Вы слишком уж шикарно одеты. Кто вообще катается на велосипеде в такой одежде? Ничем хорошим это не заканчивается!
Я не верю своим ушам. Что за грубиян! Значит, это я виновата, что мои брюки испорчены?
— Это все, что вы хотели сказать? — парирую я.
— Нет, но раз уж вы спросили, — тут же наносит ответный удар Клас, — вы ужинали?
Я стою в шоке. Что все это значит? Я смело сбегаю по ступенькам и, к моему большому удивлению, чувствую себя совсем маленькой рядом с ним. Я в недоумении останавливаюсь. При росте 1,88 метра я обычно легко возвышаюсь над большинством людей. Необычный для женщины рост я унаследовала от отца и не всегда была этому рада. Достаточно часто мужчины, которые мне нравились, были ниже меня. Но не Клас: он огромный и, должно быть, ростом почти два метра.
— Что вы имеете в виду?
Я беру себя в руки и встаю перед мужчиной, выпрямив спину. Клас на секунду закатывает глаза.
— Я имею в виду, вы голодны? Г-о-л-о-д-н-ы?
Я настораживаюсь. Приглашение на ужин? От него? Желудок предательски выдает меня и начинает урчать так громко, что мой собеседник резко оборачивается и, небрежно махнув рукой, приглашает проследовать за ним.
— Что? — кричу я ему и указываю на грязные брюки: — Хотите, чтобы я пошла с вами на ужин в таком виде?
Клас останавливается и поворачивается ко мне:
— Поверьте, там, куда мы идем, это никому не доставит неудобств.
Затем Клас делает паузу, словно пытаясь собраться с мыслями. Откидывает кепку, медленно потирает лоб и опускает взгляд.
— Моя собака уже два раза повела себя просто недопустимо по отношению к вам, — тон мужчины заметно смягчился. — Я хотел бы загладить вину. Не будете ли вы так любезны поужинать со мной?
Что-то заставляет меня последовать за ним. Удивление оттого, что этот человек может так много говорить, да еще и так вежливо? Или, может быть, эта жизнерадостная такса, которая продолжает скакать передо мной? Или крошечные морщинки от смеха, обрамляющие два темно-карих глаза мужчины…
Пусть будет так. Через пару улочек мы с Класом и таксой доходим до небольшой деревянной террасы, спрятанной во внутреннем дворе. Между фронтонами домов проглядывает солнце. Сегодня достаточно тепло, а это значит, что можно устроиться на улице.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — Клас указывает на один из деревянных столов.
Мы здесь первые гости, ведь для ужина еще довольно рано. Азиатка с длинными черными залакированными волосами выходит и любезно приветствует нас. Кажется, Клас здесь завсегдатай. Мы заказываем напитки, и официантка оставляет нам две деревянные доски с прикрепленными к ним светло-зелеными листами бумаги. Я беру меню и быстро просматриваю его, искоса поглядывая на Класа: этого я от него не ожидала. В моем представлении мы должны были уже поедать жареную картошку с салом и яичницей, но никак не сидеть в этом ресторане. В меню столько изысканных, свежих и легких блюд. Этот азиатский ресторан идеально бы вписался во флигель какого-нибудь дома в Берлине и стал бы настоящим местом притяжения.
— Вы часто здесь бываете? — начинаю я разговор.
— Мы с владелицей этого заведения, — произносит Клас, указывая подбородком на дверь террасы, — знакомы уже много лет. Я люблю вьетнамскую кухню.
Я одобрительно киваю. Когда официантка возвращается, я заказываю карри с курицей, сладким горошком и лемонграссом. На закуску беру дамплинги: обожаю эти искусно начиненные, приготовленные на пару пельмени. Делать их долго, поэтому в меню они встречаются редко.
— Мне, пожалуйста, суп фобо[1] и рисовый боул с авокадо, водорослями вакаме и жареными кешью. — Клас складывает меню и отдает официантке. — Спасибо, Нхи, — голос мужчины становится мягким, почти нежным.
Когда Клас обращается ко мне, в его тоне снова звучит твердость:
— Что вы делаете в Люнебурге? Приехали в отпуск?
— Так сильно похожа на туристку? — я чувствую себя застигнутой врасплох.
— Ну да…
— Вы правы, я приехала на пару дней, спонтанно решила отдохнуть. Меня, — я на секунду запинаюсь, — меня сюда как-то занесло.
— «Занесло», говорите. — Пока я удивляюсь
