мову:
– Москалi рядом! Швидше![15]
Один из «азовцев», лысый и крупный детина с колоритными казачьими усами и штурмовой винтовкой «Форт–221» за спиной, с трудом разогнулся, вытер тыльной стороной ладони пот с багрового лица и недовольно ответил:
– Куди швидше?! Поможи краще!
Но командир отправил подчиненного в дальнее историческое путешествие изучать исправительный опыт Третьего рейха:
– Jedem das Seine![16]
Усы детины зашевелились от негодования.
– Нестор, ти задовбав. Що-небудь забудемо!
Однако Нестор был на изрядном нерве и спуску подчиненному давать не собирался, хотя бы и на смешанном русско-украинском говоре:
– Я те забуду, сука. З твоiм донбаським досьє тiльки розмовляти. Тебе або сепари ує…ошать, або довiчно на русню i жидiв iшачить будеш.
Детина скрипнул зубами, схватил с пола охапку бумаг и со злобной ухмылкой под восставшими усами швырнул все в печь:
– А твiй Зеленський хто? Чи не жид, чи що?
Командир «азовцев» в ярости перешел на русский:
– С этим конченым Моссадиком еще разберемся! Давай…
Последние слова заглушили два синхронных взрыва. Дверь разнесло в щепки, и вместе с клубами штукатурной пыли и пороховых газов в лабораторию ворвались бойцы ССО, открывшие огонь на поражение.
Через минуту после начала штурма в эфир вышел боец с позывным Абрек:
– Бадма, трое прорываются на северном входе.
– Принял, работаю.
– Хан, цель на пятьдесят метров. Внедорожник.
– Контролю.
Минут через пять в лаборатории установилась мертвая тишина. Но только на мгновение, пока живые не убедились, что работа сделана исправно и сопротивляться больше некому.
Коренастый, среднего роста командир подгруппы захвата с позывным Седой, посмотрев на часы, отметил символизм увиденных цифр – на циферблате высветилось 11:44. Седой как-то неопределенно покачал головой и обратился к подошедшему бойцу Фоме:
– Как отработали?
– У Немца шесть «двухсотых», один – «трехсотый», легкий.
– Трофеим черта. В штабе расколем.
Полковник шел быстрым пружинистым шагом от северного входа к южному. За ним широко и шумно шагал высокий и невозмутимый Фома, на ходу вытаскивая застрявшую в бронежилете пулю. Справившись с привычным делом, он протянул командиру удостоверение с трезубом:
– Зачехлили гуровца в штатском.
Седой молча кивнул и положил удостоверение в нагрудный карман.
«Седой, конечно, матерый человечище», – подумал Фома, глядя, как пятидесятилетний командир абсолютно бесшумно ступает по битому стеклу.
– Патогены? Документы? – с ходу спросил Седой, заходя в дымящийся зал, где еще недавно «азовцы» зачищали следы американской биолаборатории, а теперь эти следы искали русские.
– Похоже, все важное до нас вывезли, – ответил один из бойцов.
– Еще пять минут на поиски – и уходим с объекта.
– Дважды в год лета не бывает, хохол второй раз сюда не сунется, – зачем-то брякнул Фома и тут же получил хлесткий ответ командира:
– Для арты и ТРК[17] время года значения не имеет. Работаем.
В раскуроченном дверном проеме показался низкорослый крепыш снайпер с веселым и как будто закопченным лицом. Боец, который еще минут семь назад задвухсотил парочку «азовцев», стоявших у южных ворот, молча протянул командиру неповрежденный ноутбук.
– Да ладно… Бадма, откуда это чудо?
– Жадность нацика сгубила, да. Бандерлог в рюкзак халявный ноутбук прятал. Новый. Дорогой, наверное.
– Данные не затерли?
– Бадма не знает. Бадма Геймеру отдаст, пусть скажет…
Глава 3
Бремя белого человека
Война – это когда за интересы других гибнут совершенно безвинные люди.
Уинстон Черчилль
Пригород Киева, секретный бункер, 24 февраля 2022 года, 11:50
Секретный бункер шестого управления ГУР Украины, отвечавшего за взаимодействие с MI-6, располагался в здании бывшего советского НИИ, на глубине восьмидесяти метров от поверхности земли. Теперь наследием СССР по-хозяйски распоряжалась британская разведка, развернувшая здесь свой штаб. Десоветизация на Украине была причудлива и непоследовательна. Страна, не построившая за все годы незалежности ни одной электростанции, ни одного крупного промышленного предприятия, клеймила – по наущению западных кураторов – советскую «империю зла», от которой ей досталась вся инфраструктура. Кабинет главы украинской резидентуры MI-6 был отделан изящными деревянными панелями и оборудован аппаратурой от прослушки. На стене висела большая карта Восточной Европы и России, утыканная разноцветными булавками и флажками. В этом хаосе булавок и флажков явно существовала закономерность, но какая именно – угадывалось не всеми.
В остальном кабинет был обставлен с прагматичным английским вкусом. Британский флаг у стены, рабочий и переговорный столы со стульями в стиле «баухаус». На тумбе у рабочего стола плотно разместились две АТС и восемь телефонов, которые попеременно, а то и одновременно тревожно взывали о помощи. Однако вот уже минут десять англичанин не брал трубки. Откинувшись в кресле, он придирчивым взглядом осматривал свой бункерный кабинет.
В зоне релакса расположились журнальный столик, заваленный британской и украинской периодикой, два комфортных черных кожаных вольтеровских кресла, дорогой напольный торшер, в любое время суток создающий теплую ламповую атмосферу, и этажерка с антикварным серебряным чайным сервизом Walker & Hall из Шеффилда.
На флипчарте магнитиками удерживался маленький бумажный жовто-блакитный прапор, под которым значились фамилии известных украинских политиков, включая действующего и бывших президентов. От них черные стрелки вели к зашифрованным кодовыми словами и цифрами агентам MI-6, финансовым фондам, некоммерческим организациям, офшорам, через которые отмывались деньги британских и американских налогоплательщиков. Цифры откатов были указаны красным маркером и периодически правились в бóльшую сторону. Массивный серый полутораметровый огневзломкостойкий британский сейф Phoenix в стиле элегантного минимализма прекрасно вписался в кабинетный интерьер, надежно храня секреты резидентуры и неиссякаемую наличность на оперативные нужды коррумпирования местных элит.
Сорокачетырехлетний британский подданный с несмываемой печатью оксфордского образования на челе, пронзительным взглядом прокурора и повадками флибустьера обычно был предприимчив и деятелен. Но не сейчас. В данный момент он с задумчивым видом взирал на портрет, висевший на противоположной стене. Это была добротная копия с портрета барона Роберта Клайва. Оригинал хранился в собрании Бодлианской библиотеки Оксфордского университета и был написан неизвестным художником, скорее всего, уже после появления ставшего хрестоматийным официозного портрета барона Клайва кисти Натаниэля Дэнс-Холланда.
Поясной портрет запечатлел мужественного красавца с гордо поднятой головой на фоне военного лагеря. Англия даровала ему пэрство и рыцарство, но позже малодушно осудила и предала своего героя. Вот он – драматизм английской истории. Этот величавый образ нравился британскому разведчику гораздо больше, чем статичный портрет в полный рост от Дэнс-Холланда, где барон выглядел обрюзгшим стариком.
Сэр Роберт Клайв был великим человеком в истории Великобритании! Военачальник и колониальный администратор, он получил титул барона Плессийского за невероятную победу при Плесси над кратно превосходящими силами наваба Бенгалии. Эта виктория позволила вытеснить конкурентов-французов, утвердить господство Британской Ост-Индской компании в Южной Индии и Бенгалии, а также обеспечить
