вопрос в никуда.
Похоже, эта дама успела запустить коготки в сердце моего друга. Обычно расставания давались ему куда легче, напоминая о неудачной попытке построить отношения лишь маленьким чёрным рисунком на теле. Он делал татуировки не в честь бывших, а как точку в пройденном эпизоде. Если Нейт набил рисунок после расставания, значит шанса снова сойтись уже больше нет. Он всё решил. Это конечная. Его аксиома. И от того ещё печальнее смотреть на то, как он переживает разрыв с человеком, с которым уже нет надежды на примирение и счастливое будущее.
— Прости, — произносит он, кладёт руку мне на плечи и притягивает к себе. — Не хотел тебе портить настроение в праздник.
Его длинные пальцы с татуировками на пястных костях взъерошивают мне волосы на макушке, от чего я заливисто смеюсь и отталкиваю Нейта, по-дружески пихнув его локтём в бок.
С танцпола к нам возвращается Дэйв, и мы сидим так ещё некоторое время, потягивая напитки и вспоминая студенческие времена: как познакомились, как нас выперли из общежития за частые опоздания, как весёлой компанией арендовали дом и участвовали в гонках, каких преподавателей не любили, как сдавали экзамены, в какие суеверия верили, лишь бы сдать зачёт, как выручали друг друга в вопросах от списывания до отпугивания назойливых ухажёров и как отмечали получение дипломов.
— Так ты больше не рисуешь? — грустно удивляется Дэйв.
— Как-то не до этого стало, — честно отвечаю я.
Марк не разделяет моей любви к творчеству, и в наших отношениях со временем незаметно не осталось для него места. Он не запрещает мне этого, но и не понимает. Рядом с ним я начала всё чаще вспоминать слова родителей, что это лишь прекрасное дополнение, а не сама жизнь. Медовый месяц, приёмы, появления на мероприятиях и забота о доме, а позже я начала помогать Марку с некоторыми делами фирмы — времени становилось всё меньше, и поначалу казалось, что ничего страшного в этом нет, ведь я не растеряю навыки, которые нарабатывала годами, из-за небольших перерывов. Но эти перерывы с каждым разом становились всё более затяжными. И мысль “завтра обязательно выкрою пару часов и возьму в руки карандаш” постепенно превратилась в понимание, что и без этого можно жить.
— Не представляю тебя без пятен краски, — тихо усмехается Нейт.
— А что Кристен? Вы давно с ней разговаривали? — перевожу я тему в желании увести её от себя.
Она была последней в нашей удивительной четвёрке. Две девушки и два парня — многие приписывали нам отношения, но мы были только друзьями. Нет, не так. Мы были прекрасными друзьями. Охрененными. И так странно, что именно Кристен, с которой у нас были свои девичьи секреты, быстрее всех отдалилась после выпуска.
— Последний раз где-то месяц назад, — Нейт сверлит пустоту задумчивым взглядом. — Как-то особо разговор и не вышел…
— В каком смысле? — непонимающе хмурюсь я.
— Да так, обмолвились парой фраз, а потом она сказала, что надо бежать и перезвонит, но…
— Но не перезвонила, — договариваю я, поняв суть. — Надо к ней как-нибудь съездить.
— В Гринвилл? — тёмные кустистые брови Дэйва взлетают ввысь.
— Ой, брось, ты на своих кольцевых наматываешь куда больше, — отмахиваюсь я, имея в виду тренировочные заезды по замкнутым траекториям. — Надо съездить, узнать, как она.
— Ага, — насмешливо фыркает Нейт, — вдруг её тоже взял в заложники муж-тиран.
Бью тыльной стороной ладони ему по животу, наткнувшись на твёрдый пресс. Показушно потряхиваю кистью в ответ и не сдерживаю улыбки. Нейт всегда питал страсть к спорту, и меня радует, что он остался верен своим интересам. Хоть кто-то из нас.
— Так что, едем? — спрашивает он.
— Обязательно, — отвечаю я, выражением лица навязчиво подсказывая Дэйву правильный ответ.
Нейт поднимается с дивана, и я распахиваю в удивлении глаза:
— Не сейчас же!
Усаживаю здоровяка обратно, добавляя:
— Меня, всё-таки, муж дома ждёт.
Парни как по команде шумно выдыхают и наигранно закатывают глаза.
Кстати о муже…
Роюсь в сумочке и достаю оттуда смартфон. Восемь пропущенных с экрана не сулят ничего хорошего, а время на часах и подавно.
* * *
— Да едь ты уже, — пытаюсь я отпихнуть Нейта в сторону, но он упрямо вышагивает рядом.
Дэйв остался в машине. Ну, как остался — уснул на заднем сидении, едва в салоне потеплело.
— Я передам тебя лично в руки, — противится парень, топая по мрачной в свете фонарей дорожке к крыльцу моего дома.
Что-то мне подсказывает, что это он не спроста. Уже поднимаясь по ступеням я чувствую на себе его пристальный взгляд. Останавливаюсь перед дверью, взявшись за холодную ручку стального цвета.
— Мия? — тихо зовёт он. — Ты ведь знаешь, что в случае чего тебе есть, куда пойти?
Всего несколько слов, а сколько в них надежды. Моей надежды, что ещё не всё потеряно. Что всё ещё можно изменить, если захочется. Это стоит многого. Такие моменты начинаешь ценить, когда побываешь в безвыходной ситуации. Когда вроде бы и есть варианты, но один хуже другого. И в итоге ты остаёшься в своём болоте только потому, что боишься, что иначе будет только хуже.
— Конечно, — скромно улыбаюсь, желая поскорее перевести всё в шутку, потому что чувствую такое огромное признание, что даже неловко. — А девушкам будешь меня представлять как ручного домашнего художника.
Нажимаю на охваченную пальцами сталь, но не успеваю открыть дверь, как на мою руку ложится тёплая ладонь Нейта.
— Я серьёзно, — шепчет он, смотря прямо в глаза. — В любое время.
— Я знаю, — отвечаю так же тихо и уже совершенно серьёзно. — Спасибо.
Дверь открывается сама, и первое, что я замечаю, это насупленные брови Марка.
3. Пятница. 20 декабря
Лучше бы аспирин принёс, — рыкает на мужа мой внутренний голос, потому что Марк продолжает гундеть.
Благодаря распахнутым любящим мужем шторам спальня залита утренним солнечным светом, и я отчаянно пытаюсь спрятаться под одеялом с головой, но знакомый мужской голос, которому я однажды сказала “да”, не намеревается останавливаться.
— Что ты от меня хочешь? — не выдерживаю я, откидывая пуховое одеяло.
— Что? — удивляется муж, но не перестаёт застёгивать запонки. — Может быть, извинений? — слишком толсто намекает он, проницательно уставившись на меня своими карими глазами.
— Извинений? — взвизгиваю я и тут же жалею об этом, так как голова по ощущениям раскалывается надвое.
— Да, дорогая, извинений, — повторяет Марк и подходит к зеркалу во весь рост. — Я переживал, пока ты гуляла непонятно где со своими дружками, забыв предупредить меня.
Сжимаю челюсть что есть сил в порыве негодования и запускаю в накрахмаленного мужчину
