может подписать от его лица любую бумагу, в том числе отказ от моих прав на ключ и амбар. Тогда завтра к утру в замке будет не сестра, а голос Велета с печатью.
Я закрыла книгу, прижала ладонь к переплету, почувствовала под пальцами копию закладной и двенадцать имен, и сказала себе ровно то, что нужно:
— Ирма, разбуди отца Бронислава. Мне нужно записать в брачный реестр, что мой муж три года не давал о себе знать, а его сестра приезжает в замок с печатями, которые он не мог ей передать законно. Это будет не отмена, это будет заявление о подлоге. Если палата успеет увидеть запись до рассвета, доверенность Лары сгорит сама.
Ирма кивнула и вышла. Я посмотрела на Дарена.
— Вилей и Орт будут ночевать у Серого Брода или поедут ночью?
— Поедут ночью, — сказал он. — Лара боится метели.
— Тогда они приедут не к утру, а к рассвету. У отца Бронислава есть три часа. Больше мне не нужно. Дарен, ты поскачешь обратно к Серому Броду и передашь Вилею и Орту привет от генерала Радана: кто первый войдет в замок без моего разрешения, тот отвечает лично перед ставкой за подлог. Не угроза. Слух. Солдаты понимают слух лучше приказа.
Он встал, отдал честь уже мне и ушел. Я осталась одна с Ленкой и книгой, и впервые за долгий день мне стало не холодно. Амулет в руках девочки снова стал просто камнем. За стеной скрипнула половица под тяжелым шагом Ирмы, и я впервые подумала, что, может быть, доживу до утра не как осажденная, а как хозяйка, у которой есть ночь и список дел на эту ночь.
Я открыла книгу на новой странице, обмакнула перо и вывела первое: «Заявление о подлоге печати. Подать до рассвета через отца Бронислава». Второе: «Имена свидетелей: Ирма Тихо, Гонец Дарен, кашевар, ключница». Третье: «Прошение в палату о ревизии доверенности Лары Вельской». Четвертое я подчеркнула дважды: «Купить нормальный чай». Если уж спасать проклятый драконий род, то хотя бы не на этой горькой бурде.
Ленка зевнула, прижала амулет к груди и тихо спросила:
— Тетя Марьяна, а мы успеем?
— Успеем, — сказала я. — Мы уже начали.
Глава 2 Ключ от кухни
Глава 2 Ключ от кухни
Ключ от кухни лежал у меня на ладони, теплый от печного камня и чужой руки. Я сжала его и спрятала в карман передника раньше, чем Ирма успела переглянуться со мной через стол. За окном еще блестел мокрый снег на конюшенной черепице, и от этого блеска в горнице казалось холоднее, чем есть.
— Хозяйка, — голос Ирмы был ровный, как счет, — поверенный мужа стоит у ворот. С ним двое стражников. И он требует ключ от хозяйских покоев.
Я вытерла руки о мокрое полотенце. Мука, соль, капля крови от пореза — все это осталось на ткани, и я знала, что ключница запишет это в книгу, прежде чем спрятать. У нас было правило: что попало на руки хозяйки — остается в книге.
— Ключ от кухни или от спальни? — спросила я, потому что в этой крепости два замка означали две разные войны.
— От покоев. Говорит, что лорд Лорен желает отдохнуть с дороги и просит приготовить хозяйскую постель.
Я знала цену этой просьбы. Муж, которого я три года считала мертвым, хотел войти в мою спальню как в наследственный ларь, а меня переселить в боковую клетушку, где раньше спала Ленка-подкидыш. Поверенный стоял за воротами с двумя стражниками мужа и печатью на груди. У меня за поясом был только амулет с каплей крови, которую мы с Раданом делили на стене перед прорывом.
Радан Крей вошел в кухню, не постучав. Он никогда не стучал. Он смотрел на мои руки, на полотенце, на ключницу, и я видела, как он считает то же, что и я: сколько хлеба осталось в печи, сколько дров у стены, сколько прав у меня осталось к утру.
— Он не войдет, — сказал Радан, — пока ты не позволишь.
— Он войдет, — ответила я, — потому что он муж.
— Ключ от покоев — это не ключ от кухни. Это ключ от тебя.
Я посмотрела на него так, как смотрела на стену в ту последнюю ночь осады, когда мы решали, кто понесет знамя, а кто останется держать ворота.
— Ирма, — сказала я, — отнеси поверенному второй ключ от хозяйских покоев. На моем поясе пусть висит ключ от кухни и нижней кладовой. Печать брачного договора я перевешу ему на пояс сама, когда он сойдет с коня. Но ключ от кухни я не отдам.
Ирма кивнула, не споря, и ушла. Я слышала, как за дверью звякнуло ведро, как стражник кашлянул, как чьи-то сапоги прошуршали по мокрому снегу. Радан не двигался. Он стоял у печи, и я видела, как амулет у него на груди начал еле заметно теплеть — там, где наша общая кровь лежала под медной пластинкой.
— Если он узнает, — сказал Радан, — он потребует ключ через совет.
— Пусть требует, — ответила я. — А я пока накормлю его гарнизоном и его же долгом. Дай мне две монеты из жалованья. Я куплю соли и поставлю чан с квашеной капустой. Это будет его первый ужин дома, и он запомнит, кто его ждал.
Радан молча положил на стол две монеты. Я взяла их, не считая, потому что знала: этот человек считает каждый грош, который тратит на чужой дом. Я положила монеты в хозяйственную книгу, на страницу с пометкой о соли, и записала: «Два гроша от генерала Крея на корм для гарнизона, который должен мужу Лорену». Ирма вернулась, отдала ключ, и я увидела, как амулет у нее на запястье дрогнул — медная пластинка чуть качнулась, словно кто-то дотронулся до нее изнутри.
Я знала, что это значит. Кровь узнала кровь. Лорен соврал о том, что не был с другой женщиной, прежде чем переступить порог собственного дома. Амулет уже знал это. Теперь это знала и я.
Я вытерла руки, подошла к двери и сказала Ирме, чтобы она передала мужу: ужин будет через час, и я сама накрою стол в нижней зале, но печать брачного договора приму только при свидетелях. А ключ от кухни — мой, и его я
