Наверно, его друзья и его команда. Есть ли там женщины? Есть. Они смотрят на него? Уверена, что да. Дамир - красивый. Я слышала еще в детстве, как мама с тетей Ингой сидели у нас на кухне глубокой ночью. Выпивали. Культурно. И тогда прозвучала фраза, которую я запомнила на всю жизнь:
«Красивый мужик - горе в семье».
Я тогда не поняла. Да и потом, когда мы с Дамиром стали встречаться, тоже. Как это горе? Если…это счастье?
Дальше до меня, конечно, дошло. Мне завидовали, нас пытались разлучить, его пытались увести. Не раз. Он никогда не поддавался, конечно, но опять же. Москва.
Она соблазнительна и прекрасна. Истинная королева.
Я ее представляю именно женщиной почему-то. Дико сексуальной, искрящейся, манящей. У нее великолепная фигура, пышные шоколадные волосы и игривая улыбка.
И я боюсь, что…ну, вдруг Дамир поддался ее чарам? Глупо так. От перемены мест сумма не меняется. Город никак не влияет на внутреннюю составляющую, но…
А вдруг, да?
Ладно, я не узнаю, пока буду прятаться. Пора выходить.
Я не боюсь сцены. Никогда не боялась и никогда, наверно, не буду. Сцена - это мое место силы. А музыка - это мой способ высказать свои чувства.
Признаюсь честно, что московская сцена - это несколько другое. Даже в этом загородном ресторане - другое. Публика, настроение. Я вижу отражение столицы в них. Высокомерное величие, королевство в ДНК. Они под ее контролем, а сама она будто сидит за барной стойкой, смотрит на меня и хмыкает. Мол, ну, давай. Покажи, на что ты способна.
Меня немного парит внимание здешней фауны, но я вспоминаю, что мне действительно не о чем переживать. Расправляю плечи, незаметно поправляю юбку, а когда смотрю на Дамира, все пропадает.
Мир сужается до него. До его улыбки, смеха и голоса.
Он пока меня не видит. Сидит на втором этаже в окружении своих друзей, но сейчас все изменится.
И я знаю, что изменится круто.
Так всегда бывает…
Приближаюсь к микрофону и говорю:
- Добрый вечер.
Дамир моментально реагирует на мой голос и резко переводит взгляд в сторону первого этажа - улыбаюсь сильнее.
- Сегодня я хотела бы поздравить с днем рождения совершенно особенного человека.
Вижу, как он буквально вскакивает с места и летит к перилам, в которые цепляется до белых пальцев.
- Никеевский, прошел еще один год, а я люблю тебя еще больше.
Буквально сердцем чувствую его тихий, удивленный смешок. А потом играет музыка.
Я выбрала одну из самых сильных песен о любви: Whitney Houston - i have nothing.
Мне она по зубам. У меня сильный, красивый голос, и стоит мне пройти вступление и впервые его показать, как отовсюду доносится свист и аплодисменты.
Но мне они неважны.
Точнее, важны, но не сейчас.
Я смотрю на Дамира, к которому подтянулись его друзья. Они что-то говорят, но он их будто не слышит.
Потому что у него так же.
Есть только я.
Для меня только он.
Don't make me close one more door,
I don't wanna hurt anymore.
Stay in my arms if you dare,
Or must I imagine you there.
Don't walk away from me.
(No, don't walk awаy from me. Don't you dare walk away from me.)
I have nothing, nothing, nothing*
Дамир отрывается от своего места и сбегает с лестницы, а потом медленно подходит к сцене. Зачарован. Загипнотизирован. Он - мой главный фанат.
Я это знаю. Так всегда было. Он ходил на все мои выступления, а сейчас стоит прямо передо мной и улыбается совершенно по-дурацки. Не могу ему не отвечать.
Он никуда не смотрит, только на меня.
Жадно, голодно, страстно.
И с такой огромной любовью…
Так мужчина смотрит только на любимую женщину. На самую главную женщину в его жизни. Или, может быть, на весь свой мир.
По крайней мере, в Екатеринбурге было именно так. Он меня иногда им и называл: ты мой Екатеринбург. Из-за созвучия имени получалось забавно.
В Москве будет то же самое.
Я зря переживала.
Ничего не изменилось. Он любит меня всей душой. Он мой. И он всегда будет моим.
Я тоже тебя люблю. На разрыв. До талого.
*Пожалуйста, не закрывай эту дверь между нами,
Не делай мне снова больно.
Останься со мной, если сможешь.
Или тогда со мной останется твой образ.
Не покидай меня, пожалуйста,
Потому, что если у меня нет тебя,
У меня нет ничего…
«Близость»
Катя
Мы сбегаем с его праздника, чтобы побыть вдвоем.
В этом нет ничего удивительного. В конце концов, мы сбежали даже с собственной свадьбы когда-то…сразу после того, как сказали «да» в ЗАГСе женщине с ужасно высокой, смешной прической. Конечно, роскошь - это не то же самое. Это гораздо интересней, и я верю, что Москва само по себе интересней, но…какая разница?
Ничего не меняется.
Он для меня гораздо важнее…
В номер мы буквально закатываемся, начав целоваться еще в холле второго этажа. Дамир прижимает меня к себе крепко и сильно, но и я от него не отстаю. Ни на секунду не отлипаю. Касаюсь всего, до чего только могу дотянуться: лицо, тело, ноги, волосы, язык…
Господи, у меня от удовольствия аж глаза закатываются.
Он целуется так страстно, с полной отдачей, с диким желанием, которым заражает и меня. Или я его. Или так мы работаем в тандеме, но чувств не стало меньше.
Все осталось так же.
- Моя девочка…моя, - хрипит он, а я и вовсе не могу ответить - только киваю, жмусь сильнее и чуть приподнимаю коленку, чтобы провести по каменной эрекции.
Твою мать.
Я так по ней скучала.
Дамир рычит, а потом берется за молнию на платье сзади. Оно у меня шикарное. Без бретелек, блестящее, модное. Короткое. Он сходит с ума от моего тела, и я это знаю. Выгодно подчеркнула сразу все: небольшую, но аппетитную двоечку, тонкую талию и длинные ноги.
Да, природа меня щедро одарила.
Я - красивая. Дамир говорит, что самая.
- Сука, ебучая молния!
Он задыхается, злится, а потом вовсе забивает на нее и резко дергает за лиф вниз. Я шепчу в полубреду.
