class="p1">– Это я нетерпеливая? Кажется, это ты развязал бечевку на свертке Синове.
Джейс пожал плечами, его глаза округлились.
– Бечевка развязалась сама по себе. Кроме того, я не знал, что внутри и к чему может привести простая красная ленточка.
Мы не успели провести и дня в пути, как он захотел открыть прощальный подарок Синове.
– Никогда не доверяй рахтану, приносящему дары, – предупредила я. – То, что тебе неизвестно, может привести к неприятностям, патри.
– Но именно с неприятностями мы лучше всего справляемся вместе. – Он заключил меня в объятия, в его глазах плясали огоньки, но затем его игривое настроение омрачилось. – Сожалеешь?
Я чувствовала, что все глубже погружаюсь в мир, которым был Джейс Белленджер.
– Ни за что. Даже через тысячу дней не буду. Я счастлива преодолевать трудности вместе с тобой. И люблю тебя с каждым вздохом. Люблю тебя, Джейс.
– Больше, чем апельсины? – спросил он между поцелуями.
– Не обольщайся, патри.
Слова, о которых раньше боялась даже думать, теперь давались на удивление легко. Я произносила их часто и разными способами. Каждый раз, когда наши губы встречались, каждый раз, когда мои пальцы перебирали его волосы. «Я люблю тебя». Возможно, отчасти это был страх, страх перед ревнивыми богами и упущенными возможностями. Теперь я как никогда знала, что шансы могут быть потеряны в одно мгновение, включая шанс сказать последние слова, и, если между мной и Джейсом должны прозвучать последние слова, я хотела бы, чтобы это были слова о любви.
Последние слова матери, обращенные ко мне, были полны отчаянного страха. «Т-с-с, Кази, держи рот на замке». Когда вспоминала о ней, в моей груди ощущалось эхо ее ужаса.
Мы спустились к Мийе и Тайгону в конюшню, которая, возможно, когда-то была длинной открытой столовой. Пол был усыпан клевером, который лошади успели хорошенько пощипать. Мы направлялись на продуваемые ветрами равнины, где им будет труднее найти еду, поэтому я была рада, что они наелись досыта.
Мы вскочили в седла и продолжили путь.
Пока мы ехали, я будто заново переживала волшебство каждого дня, чтобы не позволить этому времени кануть в небытие. Отслеживала, откуда мы приехали и куда едем, чтобы неожиданный поворот не завел нас на неизвестный путь. И запоминала каждое слово, сказанное между нами, чтобы наши разговоры никогда не забылись.
– А как насчет нас, Джейс? Кто-нибудь напишет нашу историю?
– О чем ты?
– Как те сотни историй на стенах хранилища и те, что в твоих книжных шкафах.
Его губы растянулись в самодовольной улыбке, как будто эта мысль не приходила ему в голову, и он был удивлен моим вопросом.
– Так и будет, Кази. Ты и я. Мы сами напишем нашу историю. И она займет тысячу томов. Ведь у нас впереди целая жизнь.
– Тогда понадобится много деревьев.
Он пожал плечами.
– У нас во владениях их достаточно, помнишь?
У нас. Теперь были «мы».
Мы носили наши мечты, как доспехи. Нас ничто не могло остановить.
Глава третья
Джейс
– Пуговица?
Я рассмеялся, слушая рассказ Кази о том, как раскричался толстый квотерлорд, будто ему отрезали нос.
– Зачем так рисковать, чтобы украсть бесполезную пуговицу? – спросил я.
Ее улыбка померкла, взгляд стал спокойным, пальцы двигались по ладони, словно она все еще держала в руках драгоценную пуговицу.
– Она не была бесполезной, – ответила она. – Иногда нужно напоминать себе, что ты не бессилен. Что можешь хоть что-то контролировать. Мне важно было почувствовать, что с помощью своих навыков я способна не только набить себе живот, но и заставить других задуматься о собственном. Если посреди дня вор может стащить пуговицу прямо с одежды, то насколько больше отнимет темной ночью? – Она прикусила уголок губы, ее глаза недобро прищурились. – Уверена, он плохо спал в ту ночь, и поэтому мне приснился самый сладкий сон. Иногда нужно стать королем на день. Может быть, именно это позволит смело встретить следующий.
Я все еще пытался понять ее мир, то, через что она прошла, и решимость, которая потребовалась, чтобы остаться в живых.
– Смело? Ты самый смелый человек, которого я встречал. – Я покосился на нее. – И, разумеется, самый хитрый.
Она вытащила косточку из финика и бросила ее в меня, попав в подбородок.
Я потер место ушиба.
– Интриганка с хорошим прицелом?
– И это говорит величайший интриган, но я приму комплимент, – сказала она и посмотрела вперед, ее плечи мягко раскачивались при каждом шаге Мийе. Она долго молчала, прежде чем спросить:
– Ты скажешь им, что я была воровкой?
Моя семья. Я знал, что она говорила о ней, но ушел от ответа.
– Была? Ты все еще воровка. Я пересчитываю свои пальцы каждый вечер перед сном. Но давай не будем заставлять их называть тебя Десяткой.
– Джейс.
Я вздохнул. Полная открытость между мной и Кази – это одно, но в семье – совсем другое. Мне придется успокаивать их, прежде чем успею хоть что-то объяснить. Я знал, что они выслушают, но им будет трудно перейти от кипящего гнева к объятиям. Не тогда, когда их дом был захвачен, а главные инвестиции – и патри – украдены кем-то, кому, как они думали, можно доверять.
– Да, я скажу им. Когда будешь готова. Хотя, возможно, лучше раскрывать им правду постепенно.
Она усмехнулась.
– Согласна. Полагаю, не стоит сразу обрушивать на них все.
– Конечно, ты ведь понимаешь, что как только все расскажешь Лидии и Нэшу, они захотят, чтобы ты научила их всему, что знаешь.
– Пока мы ограничимся жонглированием и вытаскиванием монет из ушей. Освоить тени немного сложнее.
– Не забудь о тайных знаках, – напомнил я. – Им понравится использовать их за обедом.
Она улыбнулась.
– Уже в моем списке приоритетов.
Прежде чем остаться одной, рассказала она мне, они с матерью придумали тайный язык, чтобы выжить на улицах Венды, потому что часто попадали в опасные ситуации, когда приходилось молчать. В моем запасе имелось несколько сигналов, но я был удивлен, сколько их было у нее и ее матери. Щелчок пальцами означал улыбку, опущенный подбородок – наблюдай, приготовься, застывшая рука – не двигайся.
Я тоже рассказывал Кази истории о своем детстве, о том, в какие неприятности попадали мы, старшие дети. Она смеялась, одновременно удивляясь и забавляясь. Я рассказал ей об одном жарком лете, когда нам было особенно скучно. Мы вооружились веревками и шкивами и похищали шляпы у ничего не подозревающих людей, проходивших по набережной, где мы затаились среди тембрисовых деревьев.
– Тренировался воровать? Неудивительно, что торговка назвала тебя одним из диких отпрысков Белленджеров.
Я пожал плечами.
– Мы вернули шляпы, но мама нас отругала. Она сказала, что если
