вокруг, размышляя вслух. – Может, это написал Арам, а может, кто-то, кого мы даже не знаем. Кто-то пытается обмануть тебя, чтобы заставить освободить меня. Может, они не получили сообщение, что я возвращаюсь домой. Может, все еще думают, что ты продолжаешь меня удерживать? А может… – Он остановился на полуслове, и его плечи опустились. Он наклонился вперед, упираясь руками в спину Тайгона, словно это было единственное, что его держало. – Самюэль не мертв, – повторил он, но на этот раз так тихо, что его мог услышать только призрак.
Я взглянула в сторону, где лежала птица, и увидела Смерть, сгорбленную, с прогнутой спиной, поднимающую тело со дна долины. Джейс обернулся ко мне, посмотрел на птицу, на тело, на Смерть – и все исчезло.
* * *
Кто написал записку, как она попала к нам и можно ли было вообще ей верить – это уже второстепенные вопросы. Главное, добраться до дома. Мы останавливались у водопоев, только чтобы напоить лошадей, сами же не отдыхали, пока не наступала темнота.
Я оглянулась на тропинку, которую мы протоптали в песчаной почве, – кривую линию среди красного ландшафта. Угасающие лучи солнца бросали свет на наши следы.
Мы молча развели костер, собирая хворост и ломая ветки увядших кустов. Джейс боролся с одной, которая никак не хотела отрываться.
– Черт! – заорал он, яростно дергая.
Я приблизилась к нему и коснулась руки.
– Джейс…
Он замер, его грудь вздымалась, ноздри раздувались, взгляд был устремлен на хрупкий куст.
– Я не знаю, как такое могло случиться, – сказал он. – Если бы не его рука… – Он повернулся и посмотрел мне в глаза. – Самюэль был сильным и зорким, но его раненая рука… – Голос Джейса сорвался.
Был. Самюэль был.
– Все будет хорошо, Джейс. Мы разберемся со всем вместе. – Каждое мое слово казалось пустым и неуместным, но я не знала, что еще можно сделать. Я чувствовала себя бесполезной.
Он отвел взгляд, и его грудь поднялась в медленном вдохе. Он провел рукой по волосам и расправил плечи. Я видела, что он собирается с силами, отказываясь поддаваться отчаянию. Я открыла рот, чтобы заговорить, но он покачал головой и стал рыться в своем снаряжении. Он вытащил топор и одним яростным взмахом отделил ветку от куста.
– Вот, – сказал он и бросил ее в огонь. Искры заплясали в воздухе. Он переключил внимание на мертвый пень и стал рубить его с той же жестокостью. Шум гнетуще раздавался в пустоте, и каждый удар отдавался в моих костях.
– Джейс, поговори со мной. Пожалуйста. Винишь меня? Потому что тебя там не было?
Он остановился и уставился на меня, ярость исчезла с его лица.
– Тебя? О чем ты говоришь? – Он опустил топор на землю. – В этом нет твоей вины, Кази. Это все мы. Это история Белленджеров. Именно об этом пытался сказать тебе. За нашей дверью всегда ждали волки. Наша история была полна насилия, но не потому, что мы так хотели. Теперь у нас наконец-то появился шанс покончить с этим. Больше никакой борьбы за власть и черных рынков. Больше не нужно платить налоги королю, который ничего не делает для улучшения жизни людей в Хеллсмаусе. Лидия и Нэш будут расти не так, как я. У них будет другая жизнь, такая, где им не придется постоянно быть настороже. Им не понадобится стража, чтобы сопровождать их везде, куда бы они ни пошли. Наша история скоро изменится. Мы изменим ее вместе, помнишь?
Я кивнула, и он притянул меня в объятия, забыв о костре.
Волк за дверью. Я не могла не думать о Зейне. Моя история тоже собиралась измениться.
Чтобы история не повторялась,
Пусть передаются предания
От отца к сыну, от матери к дочери,
Ибо для одного поколения
Предания и правда потеряны навсегда.
– Песнь Джезелии
Глава пятая
Джейс
Ветер завывал над равниной, как загнанный зверь.
Мы с Кази тесно прижались друг к другу, натянув одеяла на головы, делясь теплом. Ее сонное дыхание мягко касалось моей груди.
«Винишь меня?»
Я знал, на что способна тишина, – страх и сомнения, которые она может посеять. Я использовал ее против заключенных, позволяя длинным секундам заполнить их воображение отвратительными и болезненными образами. Я использовал ее с торговцами и послами, чтобы выиграть переговоры, заставляя думать, что вот-вот уйду. Я использовал тишину и против Зейна, чтобы узнать имя Деверо. Но никогда не собирался выстраивать стены тишины между мной и Кази. Я был поглощен своими мыслями, чувствуя, как мое отрицание ослабевает с каждой пройденной милей. Я не хотел верить, что записка могла оказаться правдой. Тишина, которую слышала Кази, была лишь страхом, запертым во мне. Но откуда ей знать об этом? Я на себе испытал, как молчание может довести до предела, когда отец не хотел со мной разговаривать.
«Дай ему время, Джейс, – сказал мне Тиаго. – Он не со зла. Сейчас он ослеплен горем».
Слова Тиаго ничего не значили для меня тогда.
Отец ворвался в парадную дверь, зовя мою мать. Известие о смерти Сильви дошло до него. Он был в отъезде, преследовал преступников, напавших на нашу ферму. Он пронесся по коридору, грязный, мокрый после дождя. Я попытался остановить его у подножия лестницы, чтобы объяснить, но он отпихнул меня в сторону. «Прочь с дороги!»
В последующие дни все силы семьи были направлены на спасение моих братьев и сестер, которые все еще болели. Мика умер. Остальные выздоровели. Страхи, которыми хотел поделиться с отцом, так и остались запертыми внутри меня. А потом я украл тело Сильви. Отец не мог знать, какое чувство вины вызывало у меня его молчание. Но Тиаго знал. «Дай ему время», – повторил он несколько дней спустя, когда весь дом слушал ссору моих родителей.
«Если бы я был здесь…»
«Ты бы ничего не смог сделать…»
«Я бы…»
«Ты не бог, Карсен! Перестань вести себя так! У тебя нет лекарства от лихорадки! Ни у кого нет!»
«У нас должно быть больше лекарей! Больше…»
«Ради всего святого, Карсен! Это уже свершилось! Важно то, как мы будем жить дальше!»
Их крики пробирали меня насквозь, сильнее, чем ледяной ветер, завывавший снаружи. Все так и было. Он не мог изменить исход. Но я? Мог ли сделать что-то для Самюэля? Я не должен был пускать его на биржу, но думал, что контора надежно защищена. У нас хорошо вооруженная охрана, потому что там совершались большие сделки. Кто на него напал? Или это произошло где-то в
