Она беспомощно пожала плечами, будто говоря, что просит о малом.
— Только? — принц продолжал смотреть на нее, его угрожающая неподвижность лишала ее спокойствия. — Через два месяца семья может начать голодать, мисс Кингстон.
Какая семья? И почему они будут голодать?
Эмили оглядела роскошную обстановку. Было совершенно очевидно, что принц вскоре не будет голодать.
Дворец — изумительный. Как только она увидела золотые купола и камень цвета меда, она была заворожена.
— Д-два месяца не очень долго, — предположила она.
— Некоторым это кажется вечностью.
Она стиснула руки и решилась продолжить разговор.
— Я знаю, что это неудобно, но Питер достанет деньги, — сказала она твердо.
Принц прищурился.
— Такие родственные чувства достойны самой высокой похвалы, мисс Кингстон. Но я не уверен, что ваш брат способен вернуть долг. Ваше присутствие здесь тому доказательство.
— Нет, — Эмили стремительно выступила в защиту брата. — Питер выплатит деньги.
— Так почему он не приехал сюда сам?
Эмили облизала пересохшие губы, дрожа под его ледяным взглядом. Она задавала себе тот же вопрос много раз.
— Он занят, — сказала она, запинаясь, и Зак насмешливо улыбнулся.
— Конечно, он занят. Воровать у людей нелегко.
Эмили ахнула, услышав оскорбление. Ее стеснительность пропала.
— Мой брат не ворует у людей. Ему просто необходимо время.
— Я не готов дать ему время, мисс Кингстон.
— Но это необоснованно, — выпалила она, не задумываясь. — Что Питер сделал вам?
Темная бровь взлетела вверх.
— Вы сомневаетесь в моем решении?
Эмили залилась краской, слишком поздно понимая, что никто и никогда не сомневался в решениях Зака аль-Фаризи.
— Нет, — поспешно исправилась она. — Просто Питер в конце концов выплатит вам, и я не могу понять, почему деньги так много для вас значат.
Что бы он ни говорил, она не поверит, что ему срочно нужны деньги.
— Не можете? — его голос был таким же суровым, как и взгляд. — Тогда вы, так же как и ваш брат, не отличаетесь высокой нравственностью.
Вам приятно причинять страдание людям.
— Хорошо, — решив, что нет смысла спорить с тем, кто столь коварен, она подняла подбородок, собираясь уйти. — Так вы не дадите ему отсрочки?
Я передам ваше решение Питеру, когда вернусь домой.
Она направилась к двери, но тонкие загорелые пальцы схватили ее за запястье железной хваткой.
Принц зловеще улыбнулся.
— Вы не вернетесь домой, мисс Кингстон. Вы приехали вместо брата и останетесь здесь в залог.
Наступила зловещая тишина.
— Останусь?
— Конечно. — (Эмили посмотрела в решительные и бесчувственные черные глаза.) — Я ожидал вашего брата, но вы добровольно предложили себя вместо него. Если ваш брат хочет, чтобы я освободил вас, он должен приехать сюда сам.
— Вы просите меня остаться? — Эмили прищурилась.
Чуть заметная улыбка коснулась его суровых губ.
— Не прошу, мисс Кингстон, — тихо сказал он, отпуская ее запястье и медленно прохаживаясь вокруг, словно хищник, оценивающий потенциальную добычу и думающий, стоит ли ее убивать. — Я решил, что вы останетесь здесь, пока не приедет ваш брат.
Эмили в изумлении посмотрела на него.
— Я ваша пленница?!
— Я предпочитаю называть вас гостем, — ответил принц вкрадчивым, спокойным голосом. — До тех пор, пока это будет доставлять мне удовольствие, вы останетесь во дворце.
Пока это будет доставлять удовольствие…
В воздухе повисло напряжение.
— Нет. Вы не можете так поступить. — Эмили была настолько потрясена, что забыла правила этикета. — Я сообщу послу или в консульство или…
Ее голос стих, когда она поняла, что на самом деле не знает, куда обращаться.
Зак аль-Фаризи рассматривал девушку, абсолютно не реагируя на ее вспышку гнева.
— Вы нарушили наши законы и останетесь здесь, пока ваш брат не приедет сам, — ответил он сухо. — А пока, я уверен, мы найдем общий язык и не будем скучать. Добро пожаловать в Казбан, мисс Кингстон.
ГЛАВА ВТОРАЯ
«Отличная актриса», — подумал Зак, глядя на бледнеющие щеки и голубые, широко раскрытые глаза Эмили.
Вдруг она предстала перед ним растерянной, напуганной и очень юной. Если бы Зак не знал, на свою беду, как бывают убедительны женщины, желая чего-нибудь, он обнял бы ее и успокоил.
Но, язвительно улыбнувшись, он напомнил себе, что эта женщина приехала в Казбан вместо брата с явным намерением провести его. Она — сестра преступника и, несомненно, виновна, если решилась на такой шаг.
Одежда и поведение девственницы — часть продуманного плана, чтобы убедить его отпустить ее, но он не намеревался этого делать. Он будет удерживать ее здесь, и у нее будет время поразмышлять о последствиях корыстолюбия и жадности.
Или ей все равно, что тысячи невинных граждан Казбана потеряли все свои сбережения?
Она просила о двух месяцах, но должна же она знать, что и через два года этот долг не будет выплачен. Расследование, проведенное Заком, показывало, что ее брат на грани банкротства.
Как же такая красивая женщина может быть настолько алчной и безнравственной?
Он уставился на нее — околдованный, завороженный большими глазами, соблазнительными губами и легким румянцем на щеках. Зак почувствовал, как напрягаются его мускулы, ощутил мощный огонь возбуждения и заскрежетал зубами, вынужденный признать, что смесь сексуальности и невинности имеет на него шокирующее воздействие. Ему вдруг захотелось раздеть ее и заняться с ней любовью прямо на столе.
На краткий миг черные глаза Зака встретились с голубыми глазами Эмили. Зак что-то пробормотал на арабском языке и, взяв себя в руки, отошел от нее к окну. По ее глазам он понял, что она отвечала ему взаимностью.
Сильное сексуальное напряжение повисло в воздухе, как только она вошла в комнату.
Однако это ни на йоту не меняет его планы. Позволив однажды вожделению затмить здравый смысл, он получил болезненный урок.
Несмотря на ее притворную невинность, Зак не намеревался отпускать Эмили Кингстон, пока ее брат не появится тут собственной персоной.
— Неужели вы будете держать меня здесь против воли? — ее голос прерывался. — Что вы собираетесь делать? Запереть меня в своей башне?
Несмотря на непокорно поднятый подбородок, ее голос дрожал, и Зак довольно улыбнулся.
— Вы прочли слишком много сказок, мисс Кингстон. Я воспринимаю смысл заточения по-современному, — его глаза скользнули по ее лицу. — Моя постель гораздо гостеприимнее любой башни.
Эмили слабо вскрикнула. Зак посмотрел с интересом: ее дыхание участилось и яркие красные пятна появились на щеках. Очевидно, она решила разыгрывать невинность до конца.
