Читаем без скачивания Тигр. История мести и спасения - Джон Вэйллант

Однако с тех пор, как Дворник служил в армии, прошло уже немало лет, и ружье Труша, как чужое, тяжело лежит в его руках. Труш тоже чувствует себя не в своей тарелке: ему недостает привычной тяжести на плече. У него еще есть пистолет, но он в кобуре, да и толку от него в поединке с тигром практически никакого. Вся надежда на коллег, потому что сам Труш оказался в крайне невыгодном положении: несмотря на то что он возглавлял процессию, делал он это на автомате, будучи как бы не здесь, наблюдая невыносимо жуткую картину через узкий глазок видеокамеры. Поскольку на Зайцева и Дворника рассчитывать было нельзя, а Буш был вооружен одним только пистолетом, Тигры являлись единственной надежной защитой. Они взяли ружья на изготовку, но лес обступил их густой стеной и очень плохо просматривался. Если тигр нападет, они рискуют перестрелять друг друга. Поэтому никто не открывает огонь — все напряженно всматриваются в эту единственную обнажившуюся от снега ветку и гадают, откуда ждать беды.

У прицела видеокамеры Труш остается на удивление спокойным. «Мы ясно видим, что след тигра уходит прочь от останков, — продолжает он комментировать сухим, официальным тоном, в то время как Гита, вся в напряжении, непрестанно лает и таращится вдаль. — Поведение собаки явно указывает на то, что тигр ушел в этом направлении».

Впереди следы тигра хорошо видны, четко обозначенные игрой света и тени на вдавленном снегу. Животное направлялось к северу, на возвышенность — туда, куда стремится любая кошка. «Похоже, тигр где-то неподалеку. — Труш продолжает вести свой рассказ для будущих зрителей. — Примерно в тридцати пяти метрах». Снег не слишком глубокий, и при таких условиях тигр может преодолеть тридцать пять метров всего за четыре секунды. Видимо, поэтому Труш решает выключить камеру, взять ружье и вернуться в реальный мир. И, вернувшись в него, оказывается перед лицом трудного выбора.

Будучи старшим инспектором в инспекции «Тигр», Труш выступал посредником между федеральным законом и законом джунглей. Один громоздкий и неповоротливый, другой — основанный на инстинктах и спонтанности, эти законы несовместимы по своей природе. Находясь на выезде, Труш подчас не имел возможности связаться со своим начальством или с кем бы то ни было; его рация, если вообще работала, имела весьма ограниченный радиус действия, так что преимущественно он и его команда были предоставлены сами себе. По этой причине Трушу часто приходилось принимать судьбоносные решения, и сейчас настал именно такой момент: тигр занесен в Красную книгу, перечень исчезающих животных России, и поэтому на его убийство необходимо иметь разрешение из Москвы. Такого разрешения у Труша не было. Кроме того, дело происходило в субботу, в Москве было уже за полночь, а у них была возможность положить всему конец прямо сейчас.

Труш решил, что они выследят тигра. Это не было запланировано, ведь они отправились в экспедицию, чтобы расследовать нападение, а не охотиться. К тому же у него было мало людей, смеркалось, и он нес ответственность за друзей Маркова: они по-прежнему пребывали в шоке, как и сам Труш, если уж говорить начистоту. В какую-то минуту он заколебался на полпути между тигром и страшными свидетельствами содеянного им. Возможно, никогда больше у Труша не будет шанса оказаться так близко. Сделав Лазуренко знак следовать за ним, Труш двинулся по следу, понимая, что каждый шаг все глубже уводит его в привычную среду обитания зверя.

Глава 2

— Вы из России? — спрашивает он меня.

— Из России.

— Ни разу не был.

Если Россия — это то, что мы думаем, то тигров там быть не должно. В самом деле, как это теплолюбивое животное, воплощенные ум и грация, может выжить в столь жестокой, разоренной, холодной стране? До ближайших джунглей отсюда более трех тысяч километров. По этой и ряду других причин Россия ни с идейной, ни с географической точки зрения не подходит для проживания сибирского тигра, да и называть его так неправомочно. Этот подвид местные жители называют амурским тигром, и распространен он, по большому счету, за пределами Сибири. Это малонаселенный, редко посещаемый и неизведанный «дальний» край России — не столько ее граница, сколько обочина. Люди, населяющие ее совместно с амурским тигром, одновременно боятся его, благоговеют перед ним, терпят его — и порой на него охотятся. Они расскажут вам, что их тигр проживает на Дальнем Востоке, в тайге, и это, в общем-то, правда, но все же не дает четкой картины. Биолог уточнит, что животное занимает географическую зону, ограниченную Китаем, Северной Кореей и Японским морем. И это действительно так, но иностранцу, даже после изучения карты, это мало что скажет.

У русских этот край тоже вызывает вопросы. Когда инженер Д. И. Романов, проектировавший железную дорогу и телеграф, летом 1859 года сошел с парохода «Америка» на южном побережье Приморского края, он был поражен увиденным. В одной из петербургских газет он оставил восторженный отзыв:

Вблизи этих гаваней местность покрыта девственными тропическими лесами, перевитыми лианами, в которых дубы достигают диаметра одной сажени. Образцы этой гигантской растительности изумительны и никогда нами не были еще видимы; подобное что-нибудь можно встретить только в лесах Америки. Какая великая будущность таится в этих доисторических лесах в связи с великолепнейшими гаванями мира!.. Недаром лучший из портов назван Владивостоком, потому что здесь колыбель нашего флота на Тихом океане, русского значения на его широком лоне[4].

Китайцы называют этот край «шухаи» — лесное море. Когда смотришь на него, стоя на палубе корабля, дух захватывает, но стоит ступить на эту землю, как пошлину за свою необузданную дикость она возьмет и с человека, и со зверя. Если даже вам не нужно противостоять арктическому холоду или опасаться тигров, вас ждут разнообразные насекомые в невообразимых количествах. Сэр Генри Эван Мерчисон Джеймс, член Королевского географического общества, хорошо знакомый и с джунглями, и с членистоногими, писал в 1887 году:

Существует несколько разновидностей этих тварей, одна из которых напоминает гигантскую осу с желтыми и черными полосками на брюшке. Спину мула слепень дырявит с такой силой, что я своими глазами видел струйки крови, вытекающие из укусов… На стоянках животных приходится окружать сплошным кольцом костров, чтобы дым хоть как-то защищал их. На закате хозяева вынуждены плотно закрывать все окна и двери, добровольно лишая себя доступа свежего воздуха… Если же на свете и есть место, где маленькие вампиры способны сделать жизнь невыносимой, то это летняя маньчжурская тайга[5].

Множество несчастных в этих краях встретили ужасную смерть от укусов насекомых привязанными к дереву, и даже Юрию Трушу доводилось прибегать к этому методу, чтобы сделать некоторых особенно упрямых браконьеров посговорчивее.

Считающийся частью Внешней Маньчжурии, Приморский край расположен на юго-востоке России. Здесь проживают около четырех миллионов человек и обитает большая часть амурских тигров. Небольшой отросток на массивной туше Российской империи, Приморье впивается в восточную китайскую границу, словно коготь или клык, и до сегодняшнего дня остается болевой точкой. Вокруг этих земель постоянно нагнетается напряжение, типичный конфликт между географическим положением и административной принадлежностью: столица края, Владивосток, где проживает более полумиллиона жителей, находится всего в двух днях пути поездом от Пекина. С другой стороны, поездка в Москву занимает целую неделю, девять с лишним тысяч километров по легендарной Транссибирской магистрали. Ни один другой областной центр не находится на таком удалении от собственной столицы, даже до Австралии ближе.

Трудно выразить, насколько далеко за пределы видимости этот край простирается относительно российских политических, культурных и экономических центров, но название может так же много рассказать о месте, как имя о человеке. Многие сибиряки называют восточную часть России материком — так же жители Аляски называют континентальные штаты. Но большая часть Сибири на тысячи километров ближе к столице, чем Дальний Восток России. По своей крайней удаленности, как географической, так и культурной, Приморский край скорее напоминает Гавайи. Приехав сюда, человек чувствует себя инородным телом посреди географического завихрения, в котором притяжение Европы и Северной Америки ослаблено до предела, а знакомых ориентиров попросту не существует. В Приморье нечасто встретишь туриста. Здесь, на изломанном крае Евразии, иностранцем скорее окажется северокорейский гастарбайтер, чем случайный путешествующий немец.