Читаем без скачивания Тигр. История мести и спасения - Джон Вэйллант

Одной из наиболее масштабных и явных проблем охраны природы Приморского края является браконьерская охота на тигров. Леса Сибири — это целый зеленый континент площадью в 6 млн. км2. В совокупности они образуют четверть всех лесов земного шара или более половины всех его хвойных лесов. Кроме того, сибирская тайга является самой большой в мире углеродной воронкой, способствующей снижению концентрации в земной атмосфере углекислого газа — одной из главных причин изменения климата. Однако проблема состоит в том, что не только тигров отнимают у леса, у тигров тоже отнимают лес. Отчаянная нужда в твердой валюте, несовершенство лесохозяйственных норм и ограничений, а также большой спрос на российскую древесину привели к тому, что в тайге сегодня творится настоящий хаос. Как разрешенные, так и подпольные работы по лесозаготовке на Дальнем Востоке несут серьезную угрозу привычной среде обитания человека и тигра.

Самая ценная дальневосточная древесина производится в Приморье. Проявлять излишний интерес к маршрутам отправляющихся на юг товарных составов и грузовиков, заполненных калиброванными бревнами осины, дуба, лиственницы и тополя, столь востребованных на азиатских рынках, здесь может быть просто опасно для жизни. Большая часть того, что Китай производит из российской древесины, попадает на полки крупных американских магазинов. И цены в торговой сети на удивление низкие — например, всего двадцать долларов за сиденье для унитаза, изготовленное из массива дуба. Краденое всегда продается задешево. На Дальнем Востоке плата бандитам за «крышу» и взятки чиновникам обходятся дешевле, чем покупка лицензии на валку леса и налог на экспорт. Если оказаться ночью в заснеженных лесах Бикинского района, велик шанс наткнуться на артель браконьеров, направляющихся на работу в ночную смену, — лесорубов с бензопилами, набившихся в старенькую «тойоту», за которой следом едет автокран.

Перестройка распахнула дверь для разбазаривания природных ресурсов в России. Осознав этот факт, в начале 1990-х группа американских ученых выразила обеспокоенность судьбой российского леса. Несколько журналистов провели расследование, в ходе которого их внимание привлекли тигры, что явилось неожиданностью для большинства американцев, которые до той поры и понятия не имели, где обитает сибирский тигр и что вообще это за зверь. В то же самое время Владимир Щетинин с группой местных биологов и егерей пришел к выводу, что помимо разграбления лесов в России стремительно сокращается популяция тигров по причине массовой охоты на них и контрабанды из страны. Федеральные и местные органы власти на тот момент находились в довольно плачевном состоянии и не могли оказать необходимой поддержки, а подчас и сами потворствовали происходящему. При этом егеря и лесничие, призванные охранять лес, прозябали на нищенских зарплатах, что подчас толкало на браконьерство их самих. По словам Щетинина, перемены начались летом 1993 года, когда независимая американская писательница Сюзан Поссель опубликовала статью в газете The New York Times, в разделе, посвященном охране окружающей среды. «Эта статья послужила важным толчком, — сказал Щетинин. — Я буду благодарен за нее до конца жизни».

Наряду с другими публикациями эта статья привлекла внимание международных природоохранных организаций к проблемам Приморского края и дала необходимый толчок к попытке их разрешения. Именно тогда начала обретать форму идея о создании команды высококвалифицированных профессионалов, призванной противостоять браконьерам и контрабандистам, а также вести работу среди местного населения с целью снижения вероятности конфликтов между тигром и человеком. Именно тогда это начинание получило необходимую финансовую поддержку из-за границы. Больше всего усилий с российской стороны приложил Владимир Щетинин, но сама концепция и методология, заложенная в основу инспекции «Тигр», принадлежат Стиву Галстеру. Галстер — не ведающий страха легендарный американский следователь, невероятный красавец под два метра ростом. В течение двадцати пяти лет он занимается расследованиями и разоблачениями, препятствуя торговле людьми, оружием и животными в Азии. Им разработан целый ряд программ по защите живой природы, которые в настоящее время успешно работают в различных странах. В 1993 году, еще до приезда в Россию, Галстер разоблачил преступную деятельность крупнейшей в Китае группировки, занимавшейся контрабандой рогов носорога. В 1994-м он основал Всемирную сеть за выживание (Global Survival Network), из которой впоследствии выросли Фонд сохранения дикой природы WildAid и, чуть позднее, природоохранная организация Wildlife Alliance, действующая преимущественно на территории Юго-Восточной Азии.

Галстер приехал в Россию, вооруженный обширными связями и умением убеждать людей. Кроме того, он хорошо сознавал необходимость соблюдения баланса между профессиональным обучением представителей охраны правопорядка, вооружением, оперативностью реагирования и видеосъемкой операций. Галстер назвал новую организацию «Операция Амба», а Щетинина назначил «командором Амба», но в России прижилось другое название — инспекция «Тигр». Галстер и Щетинин прекрасно сработались; к началу 1994 года они добились статуса инспекторов для своих сотрудников, нашли средства для покупки грузовиков, видеокамер, раций и униформы, обратившись в английский фонд по защите тигров Tiger Trust и Всемирный фонд дикой природы (World, Wildlife Fund). Дело пошло на лад, и к 1997 году в Приморье действовали полдюжины полностью экипированных бригад инспекторов.

По чистой случайности примерно в то же время стартовал еще один совместный российско-американский проект: в 1989 году, еще до того, как браконьерство достигло критических масштабов на Дальнем Востоке России, в Айдахо прошла конференция под открытым небом, в которой приняли участие российские и американские биологи, занимающиеся изучением крупных представителей кошачьих. Американцы изучали жизнь горных львов, отслеживая их перемещения при помощи радиоошейников. Русские предложили совместно провести аналогичное исследование жизни амурских тигров. В январе 1990-го двое ученых из Института дикой природы Хорнокера в Айдахо (Hornocker Wildlife Institute) отправились в Приморский край, чтобы посетить Сихотэ-Алинский заповедник — биосферную резервацию общей площадью 4000 км2, расположенную на тихоокеанском склоне хребта Сихотэ-Алинь.

Американцев потрясло увиденное, и спустя два года, в феврале 1992-го, когда амурских тигров начали истреблять в масштабах, невиданных с начала двадцатого века, Обществом сохранения диких животных (Wildlife Conservation Society) был запущен проект под названием «Сибирский тигр». Дейл Микель, некогда занимавшийся изучением жизни лосей, а незадолго до этого завершивший годичный проект по изучению тигров в Непале, участвовал в предприятии с самого начала и до конца. В 1995 году к нему присоединился Джон Гудрич, и с тех самых пор они совместно с российскими коллегами занимались выслеживанием, отловом и снабжением радиоошейниками тигров в Сихотэ-Алинском заповеднике. Благодаря их усилиям была составлена более полная картина поведения, привычек и потребностей амурского тигра. В рамках проекта большое внимание уделяется защите животных, и тем не менее за прошедшие годы некоторое количество снабженных ошейниками тигров было истреблено браконьерами, несмотря на то что они обитали на охраняемой территории. Сихотэ-Алинский заповедник считается главным районом размножения амурского тигра, и по этой причине одна из шести бригад инспекции «Тигр» приписана именно к нему.

Владимир Щетинин поставил Труша во главе отряда, курирующего Бикинский район — северо-западную часть Приморья, включающую область слияния рек Бикин и Уссури. Труш к тому времени уже около пяти лет жил и охотился в этих краях, так что выбор Щетинина был удачным. Вместе с женой Любой Труш устроился в Лучегорске, шахтерском городке с тридцатитысячным населением, где поезда Транссиба останавливались не более чем на пять минут. Город построен странно: до вокзала добираться минут двадцать, причем по размытой дороге, но для Приморья это дело обычное. Заселение Сибири и Дальнего Востока преимущественно происходило по указке ЦК КПСС: в Москве или, на худой конец, в Иркутске разворачивали карту и выбирали место с прицелом на конкретное производство. Впоследствии в этом месте появлялся город, поселок или деревня — как правило, для этого использовался принудительный труд заключенных или солдат, что в России практически одно и то же. Строительство велось в сжатые сроки, об отдаленном будущем никто особо не задумывался, и скудный быт этих наскоро возведенных поселений навевает мысли о плохо замаскированном ГУЛАГе. Основные дороги отмечены контрольно-пропускными пунктами под наблюдением вооруженной охраны. И только закрыв за собой дверь квартиры, здесь можно почувствовать, что ты возвратился в мир тепла, ярких красок и живых людей.