Читаем без скачивания Тигр. История мести и спасения - Джон Вэйллант

Чтобы по достоинству оценить такое животное, следует начать с самого начала: представьте себе неприлично мускулистую голову питбуля, причем питбуля весом в четверть тонны. К этому добавьте клыки размером с палец и ряд острых зубов, способных перекусить самую твердую кость. Затем обратите внимание на лапы: мощные, вооруженные стилетоподобными когтями, достигающими 10 сантиметров в длину — это сравнимо с когтями велоцираптора. Теперь представьте того, кто владеет всем этим: около трех метров и даже более от носа до хвоста и примерно метр в холке. И наконец, отдайте должное его боевой раскраске: черные полосы на ржаво-рыжем и кремовом меху. Эти полосы как будто вытатуированы на теле тигра, они останутся видны на коже, даже если сбрить всю шерсть. Тигр способен проплыть огромное расстояние, он может убить зверя, в несколько раз превосходящего его по размерам, и его грубой силы хватает на то, чтобы нести свое громоздкое тело стремительно и необычайно грациозно. По какому странному стечению обстоятельств мы живем с этим животным на одной планете?

Со своими собратьями или детенышами тигр может быть исключительно нежным, но для противника у него всегда наготове смертоносное оружие — передние лапы. У тигра они крупнее задних, а пять когтей расположены примерно так же, как у нас пальцы на руке, в то время как на задних лапах лишь четыре когтя. Передние лапы тигр использует не только для того, чтобы ходить, бегать, карабкаться по горам, но и в схватке — удар его может быть смертелен для жертвы. При этом движения зверя настолько точны и выверены, что он может поймать бабочку и выпустить ее, не повредив крыльев. Как правило, тигр нападает сбоку или со спины, тем самым обеспечивая себе преимущество внезапной атаки, но в поединке он бьется лицом к лицу, периодически вставая на задние лапы. В этом положении, с прижатыми к голове ушами, тигр до странности напоминает дерущегося человека, особенно боксера-тяжеловеса: на удивление изящные «ноги», стройные бедра, талия, затем переход к мощной широкой груди — и могучие «руки», согнутые примерно так же, как у человека, наносящего или парирующего удар.

У волка и медведя строение когтей преимущественно рассчитано на то, чтобы тащить добычу или рыть землю, у кошачьих же коготь заострен на конце, как шило, а по внутренней длине заточен, как клинок. После ядовитого зуба у змей тигриный коготь больше чего бы то ни было в животном мире напоминает хирургический инструмент. Выпуская когти на передних лапах, тигр орудует ими, как мясник ножом, вследствие чего жертва в итоге оказывается фактически освежеванной. Но основная функция передних лап в драке — зафиксировать, пригвоздить добычу, вонзив в нее когти, как якоря. После этого тигру остается только расправиться с жертвой.

В последние миллисекунды атакующего прыжка хвост тигра напрягается и удерживает в равновесии заднюю часть туловища, действуя аналогично хвостовому стабилизатору самолета. Как бы собрав когти и клыки в единый анкерный механизм, тигр готовится схватить жертву передними лапами и пастью. При этом общая площадь захвата может достигать квадратного метра, что сопоставимо с захватом, на который способна пасть гораздо более крупного животного — например, доисторического аллозавра или современного гребнистого крокодила. Четкое взаимодействие конечностей и челюстей тигра можно наглядно проиллюстрировать, проведя аллегорию с баскетбольной командой: челюсти — это центровой, определяющий характер действий всех игроков, передние лапы — стремительные нападающие, а задние — защитники, начинающие атаку из глубины поля и поддерживающие ее на флангах. Задние лапы обеспечивают мощный атакующий прыжок, а затем участвуют в схватке только в качестве опоры. Впоследствии, когда добыча повержена, тигр в буквальном смысле расчленяет ее, отделяет орган от органа, используя свои смертоносные когти как тончайшие скальпели.

Вот почему у тигра в тайге нет непобедимых соперников — здесь он решает, кому и когда умереть. В качестве пищи ему годится все: от уток и лососей до взрослых бурых медведей. В Приморье не очень много волков — не столько потому, что им не подходит этот климат, сколько потому, что тигры едят и их тоже. Амурский тигр в вопросах борьбы за существование придерживается, если можно так сказать, сталинского подхода. Этот хищник обладает исключительной способностью к выживанию, он прекрасно чувствует себя в диапазоне температур от -50 до +40 и может приспособиться к любым особенностям рельефа. Будучи, по большому счету, лесным жителем, амурский тигр охотится и на побережье, используя туман с моря как прикрытие, пока выслеживает добычу, а потом загоняя ее в мощный прибой, прежде чем добить окончательно. Например, один молодой самец охотился исключительно на тюленей, причем их скелеты он аккуратно собирал в кучу, словно укладывал поленницу.

В отличие от других представителей семейства кошачьих тигры очень хорошо и с удовольствием плавают. На реке Бикин некоторые охотники и рыбаки рассказывали, что тигры залезали к ним прямо в лодку. Множество таких встреч, даже те, что были засвидетельствованы учеными и сняты на видео, кажутся воплощением легенды. Но каждая из них оставляет отпечаток в душе. Человек и тигр испокон веков вместе идут по пути эволюции, и в каком-то смысле они друг другу ровня. Если вы окажетесь в Азии, обратите внимание: в любом рассказе, в любых воспоминаниях так или иначе, хоть ненароком, обязательно промелькнет тигр. И поэтому в коллективном сознании как местных жителей, так и приезжих неизменно присутствует образ этого животного.

Любую крупную экосистему природа формирует так, чтобы во главе ее стоял один особо опасный хищник. Амурский тигр своим существованием подтверждает этот принцип как никто другой. Коренные жители Приморья — удэгейцы, нанайцы, орочи — всегда признавали превосходство тигра, а некоторые племена даже провозглашали его своим прародителем, дабы умилостивить и почерпнуть его силы. Среди местных обрядов присутствует ритуальное убийство медведя — но не тигра. Существует множество преданий о том, как тигры брали себе в жены женщин, убивая каждого, кто осмеливался противостоять им. В глазах аборигенов тигр является неоспоримым хозяином тайги, великим охотником, способным менять облик или даже вовсе исчезать в мгновение ока. Тигру складывали капища, некоторые из которых сохранились и по сей день, охотники слагали наземь оружие и смиренно молили о прощении и пощаде, случись им встретить его на своем пути. В настоящее время представители коренных народов крайне малочисленны и рассеяны по Приморскому краю, многие из их сородичей умерли от чужеродных болезней или погибли во время набегов подобно своим североамериканским соседям. И тем не менее множество русских охотников огромный багаж знаний о приморской тайге получили от своих удэгейских и нанайских товарищей, подобно тому как известный русский исследователь и писатель Владимир Клавдиевич Арсеньев получил эти знания от Дерсу Узала, нанайского следопыта и охотника, чтимого и по сей день.

Арсеньев родился в семье бывших крепостных. Для Приморского края он сделал примерно то же, что Льюис и Кларк с Фенимором Купером для американского запада. Арсеньев появился на свет в Санкт-Петербурге в 1872 году, в восемнадцать лет ушел добровольцем в царскую армию и дослужился до офицера, боролся с преступностью, стал этнографом. С 1900 года, когда его из Польши перевели на Дальний Восток, и до своей смерти в 1930-м он организовал и возглавил девять крупных исследовательских экспедиций, во время которых составил карты Приморья, Командорских островов и полуострова Камчатка. Негласной целью экспедиций являлась оценка уязвимости этих территорий в случае войны с Японией. На протяжении всей своей жизни Арсеньев с большим интересом относился к культурному наследию коренного населения, тщательно описывая в дневниках не только местную флору и фауну, но и все свои встречи с местными жителями. Его литературный стиль сочетает в себе серьезный научный подход и увлекательность приключенческого романа, отличаясь при этом точностью высказываний и обезоруживающей откровенностью[9].

Во время своих путешествий, которые подчас длились месяцами, Арсеньеву приходилось противостоять диким зверям, китайским бандам, ураганам и метелям, голоду и полчищам насекомых. В его распоряжении при этом находился лишь небольшой отряд, состоявший из казаков и сибиряков-пехотинцев, в качестве проводников нанимали пару человек из местных охотников. Именно от проводников зависела жизнь как его самого, так и его подчиненных. К одному из них он проникся особенной, почти сыновней, любовью — как к мудрому и заботливому защитнику. «Мне не страшны были ни хунхузы, ни дикие звери, ни глубокий снег, ни наводнения, — писал он в ставшем классикой романе „Дерсу Узала“. — Со мной был Дерсу»[10].