— Мисс Уорд, — голос леди Флоренс заставил руки Клэр замереть над клавишами. – Конечно же, вы должны присоединиться к нам, прежде чем я расскажу всем, что предусмотрено на этот Валентинов праздник. Я так наслаждалась вашей музыкой, что почти забыла позвать вас, пока Джерард не напомнил.
Клэр не знала, кого из джентльменов звали Джерардом. Но она ощутила миг сожаления, когда была вынуждена прекратить игру. Все глаза были устремлены на нее, когда она встала с табурета и прошла через комнату, чтобы занять свободный стул у камина. Она с досадой подумала, что ощущает себя нескладной, застенчивой и неуклюжей девочкой.
Леди Флоренс стояла напротив камина и явно была в восторге от себя. Ее красное вечернее шелковое платье подчеркивало румянец на ее щеках. Клэр заинтересовано смотрела на этот румянец. Был ли он натуральным?
— Завтра утром, — продолжила хозяйка, — мы намерены соблюсти обычай, когда джентльмены тянут по жребию своих валентин.
— На два дня раньше? – удивился лорд Майнгей.
— Зачем же ждать? – ответила она, — Я приготовила шесть одинаковых валентинок. Завтра утром каждая леди напишет на обороте одной из них свое имя и положит ее на стол именем вниз. Каждый джентльмен выберет одно сердечко, добавит свое имя, приколет его к корсажу дамы и та будет его валентиной до конца приема.
Щеки Клэр пылали огнем. Должно быть, она сидела слишком близко к пламени
— Подумать только! – мистер Такер оглядел присутствующих, — Неужели случайный выбор, Флоренс? Полагаемся на волю случая? И никакого обмана?
— А почему вы спрашиваете, Руфус? — спросила леди Поллард, стукнув его костяшками веера. – Кого из леди вы надеетесь избежать?
— Или к кому особенно благосклонны? – поинтересовалась леди Гарнетт.
Руфус Такер медленно обвел дам взглядом.
— Я-то нет, — ответил он, — Нет на оба вопроса. – Итак, завтра утром, Флоренс, мы будем поделены на пары?
— Какая блестящая идея, Флоренс, — восхитилась миссис Тэйт, — В течение трех дней каждой из нас будет безраздельно принадлежать внимание джентльмена? Это будет такое удовольствие!
— У меня много чего запланировано, чтобы развлечь всех в эти три дня, — самодовольно сказала леди Флоренс.
— Сколько хлопот! – рассмеялась Люси Стернз.
Леди Флоренс подняла руку:
— Со множеством благоприятных возможностей для tête-à-têtes, — добавила она.
— Это уже интереснее, — заметила Люси Стеренз.
Сэр Чарльз Хорсфилд присел на подлокотник кресла леди Поллард.
— Ваши слуги тоже извлекут выгоду, Флоренс, — сказал он, — С завтрашнего дня им по утрам придется приводить в порядок на шесть постелей меньше.
— Чарльз, несносный вы человек, — возмутилась леди Поллард, шлепнув его по колену под общий смех остальных, – Вы заставляете меня краснеть.
— Что ж, Милдред, значит я сделал то, чего не удалось никому в течение последних десяти лет, — усмехнулся он под новый взрыв смеха и под ее новые вопли.
Вдобавок к тому, что она сидит слишком близко к огню, подумала Клэр, она оказалась слишком далеко от двери. Ей не хватало воздуха. Ей было трудно дышать. Могла ли она неправильно истолковать то, что услышала? Конечно же, могла. Все смеялись так, словно услышали нечто очень забавное. Безусловно, они шутили. По ее мерке, шутки были дурного вкуса, но что она знала о Лондонских вкусах. Разумеется, все дело в том, что леди Флоренс пыталась организовать романтичный прием, в истинном духе дня Святого Валентина, и ее друзья беззаботно подтрунивали над ее планами.
И все же, думала Клэр, это будет немыслимо смущать ее. Завтра утром она станет чьей-то валентиной на целых три дня. Кому-то из джентльменов достанется невозможно скучная компаньонка. Она все еще была посторонней в их компании. Она не имела представления, как смеяться и как поддерживать остроумную беседу, подобно этим людям. Она задалась вопросом, кто из джентльменов достанется ей. Сердце ее колотилось, трудно было дышать. И она не знала, что было тому причиной – паника или волнение.
Она взглянула на герцога Лэнгфорда, который все еще стоял, лениво опираясь на угол каминной доски. Он повернул голову и бросил на нее взгляд из-под тяжелых век, праздно покачивая лорнетом на ленточке. Клэр облизнула губы и вновь потупилась.
— Но как досадно, что ты заставляешь ждать нас до завтрашнего утра, Флоренс, сказала миссис Тэйт. — Как мы сможем сегодня уснуть? Право, снова чувствуешь себя ребенком, ждущим Святки.
— Но, Фрэнсис, — подмигивая, заметил мистер Шимптон, — Флоренс любезно дает нам возможность хорошенько выспаться хотя бы одну ночь.
И снова все дружно рассмеялись, а Клэр убедилась, что так же, как и прежде, не может к ним присоединиться. Она не могла ошибиться относительно смысла последнего замечания мистера Шимптона. Конечно же, с его стороны это была только шутка. Безусловно, шутка. У леди Флоренс была репутация легкомысленной особы. Клэр это знала. Но, само собой разумеется, быть легкомысленной вовсе не значит быть настолько безнравственной. И это всего лишь говорит о некоторой степени вульгарности и неприличных манерах.
Все зашевелились, когда открылась дверь и вошли двое слуг с чайным подносом, и Клэр задалась вопросом, можно ли будет следующим утром вернуться домой. Это означало, что ей придется послать за каретой Родерика, которая, как предполагалось, прибудет за ней не ранее пятнадцатого. Но карета все равно не приедет до полудня, даже если она пошлет за ней совсем рано.
Нет, она не пошлет за каретой. Она не вынесет, когда Родерик и Мирт, и, несомненно, преподобный Кларквел, заявят, что они же предупреждали. Кроме того, ей было любопытно. И сейчас еще больше, чем до того, как она сюда приехала. Ей был любопытен этот, совсем другой, мир, в котором она оказалась в свои почтенные двадцать восемь лет. И она немного волновалась. Да, она согласится, хотя и неохотно.
Она никогда не была ничьей валентиной. Тем более, целых три дня.
У герцога Лэнгфорда было преимущество перед другими гостями, если, конечно, это можно было назвать преимуществом. Леди Флоренс сразу по прибытии раскрыла ему часть своих планов. Он знал, что утром все гости, включая хозяйку, должны быть разбиты на пары. Тогда он подумал, что этот может быть интересным. Компаньонка и партнерша в постели на несколько дней без малейших усилий с его стороны, чтобы соблазнить или принудить.
Февраль был самым унылым месяцем в году – уже не зима, но еще не весна, Рождественские празднества уже в прошлом, а до Сезона еще далеко. Валентинов день был блестящей выдумкой того, кто хорошо знал, что такое скука.
