Ее голова снова откинулась назад, а шея издала странный звук. Интересно, почувствовала ли она это, хоть и была в отключке? Судя по звуку, это было больно.
Взять себе на заметку: сделать ей утром массаж шеи.
И еще, узнай, как ее зовут...
Спокойной ночи. Я хочу быть с ней, когда она проснется утром, может быть, принесу ей завтрак в постель. Я мог бы принести ей свежие яйца, тосты, печеную фасоль и стакан свежевыжатого апельсинового сока. Говорят, что завтрак – самое важное время принятия пищи за весь день. Завтра я ей это устрою. То есть, пока мы не дойдем до обеда, и тогда это будет самый важный прием пищи. А потом, когда мы доберемся до ужина – это будет самый важный прием пищи. В принципе, любой прием пищи с ней будет важен для меня.
Прежде чем решить, что приготовить ей на завтрак, полагаю, мне лучше отнести ее наверх в постель. Сомневаюсь, что романтический жест за завтраком произвел бы такое же впечатление, если бы она проснулась и обнаружила, что была все еще в той же одежде и с той же едой перед ней, что и прошлой ночью. На самом деле, эта еда все еще выглядит довольно съедобно, даже учитывая, что она давно остыла. Возможно, я снова разогрею ее завтра. Хотя неважно, надо поднять ее наверх, пока она не проснулась.
Я не могу дождаться, когда время перестанет быть проблемой. После того как я снял с нее наручники, удерживающие ее на стуле, я беру ее под руки и осторожно поднимаю со стула, таща к дверному проему.
Я смотрю вверх. Камера на потолке в углу комнаты снимает меня. Эта мигающая красным светом хрень снимает меня, пока я борюсь с этим мертвым грузом. Почему я не обустроил еще одну комнату на первом этаже?
Теперь я в коридоре: короткий коридор, ведущий из столовой на кухню, внизу ванная и двадцать три ступеньки, ведущие на второй этаж. Может просто бросить ее здесь? Так много подготовки, я не спал несколько дней. Я устал. Я так устал, а она тяжелее, чем кажется. Взять себе на заметку: не показывать ей, что думаешь, что она тяжелая!
Сейчас я у подножия лестницы, и я вымотан. Эти двадцать три ступеньки кажутся непреодолимым препятствием. Положу ее здесь. Поднимаю ее ноги и переворачиваю. Мне всегда было легче тащить их по лестнице за ноги. Мне легче маневрировать ими в этом положении. Хотя это все еще непросто. Отдохну немного.
Я уверен, что сделал правильный выбор. Своим присутствием она превратила неудобную запасную кровать в удобное ложе, и теперь, когда она лежит на ковре, она даже заставляет дизайн с цветочным рисунком выглядеть великолепно. Ковер – еще один возврат к семидесятым.
Хорошо. Поехали.
Я беру ее левую ногу своей левой рукой и ее правую ногу своей правой рукой. Я иду назад вверх по лестнице, быстро оглядываясь через плечо, чтобы знать, сколько ступеней мне еще предстоит. Ковер действительно отвратительный.
Даже если бы мне не надо было тащить девушек вверх по лестнице за ноги, я бы все равно делал это только для того, чтобы смотреть, как их головы бьются о каждую ступеньку. Их рты открываются и закрываются при каждом толчке, и почему-то это всегда вызывает у меня улыбку. Это заставляет меня задуматься; головные боли, которые у них возникают, когда они просыпаются, связаны с лестницей или лекарствами? Сейчас это не имеет значения. Скоро они ей больше не понадобятся, и мне не придется тащить ее вверх по лестнице.
Прошел полпути, и я едва могу дышать. Я действительно в такой плохой форме? Я поднимаюсь, пыхтя как большой злой волк. Мне всего тридцать два. Это просто смешно. Интересно, сколько ей лет? Судя по гладкости ее кожи, я бы предположил, что ей за двадцать. Мешки под глазами действительно прибавляют пару лет, но опять же, это может быть связано с лекарствами, которые я ей давал.
Я только что заметил, что платье, которое я надел на нее сегодня, с каждым шагом, который мы делаем вместе, задирается все выше. Я надеюсь, что к тому времени, как мы доберемся до второго этажа, я смогу увидеть ее нижнее белье. Я знаю, что могу украдкой взглянуть в любой момент после того, как накачаю ее наркотиками, но я думаю, что это неправильно. Это несправедливо и неуважительно по отношению к ней. Представьте себе, если бы она проснулась и увидела, что я стою над ней и дрочу. Я не думаю, что это было бы лучшим началом наших отношений. С другой стороны, если ее нижнее белье обнаружится в более невинной ситуации, например, когда я тащу ее вверх по лестнице, это будет честно. Буду смотреть столько, сколько захочу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сегодня я выбрал для нее маленькие черные стринги. Они сделаны из легкого шелкового материала, приятного на ощупь. Я старался не обращать слишком много внимания, когда надевал их на нее, так как я хотел, чтобы она показала их позже, когда будет подходящее настроение. Если я запомню их на ней сейчас, позже это испортит сюрприз. Я хочу сохранить эффект неожиданности.
Сейчас я наверху лестницы. Всего один резкий рывок, и ее голова тоже окажется на площадке, а ее длинные волосы все еще лежат на ступеньках, которые мы только что преодолели вместе.
Ее платье недостаточно приподнялось, чтобы удовлетворить мое любопытство. Чувствую себя разочарованным. По крайней мере, я скоро ее переодену, тогда я увижу ее трусики. Это не то же самое, что заметить нечто запретное случайным взглядом, но это лучше, чем ничего.
Возможно, я прикоснусь к ней, когда буду ее переодевать. Прикоснусь к ней и к себе одновременно. Нет. Она бы этого не хотела. Ты мог бы, но она не хотела бы этого. Перестань быть таким грязным извращенцем и оттащи ее с этой узкой лестничной площадки в комнату для гостей – еще полно дел.
Я снова начинаю тащить ее за ноги, ее хорошенькая голова ударяется о перила, пока мы движемся по лестничной площадке к месту назначения.
Она почувствует это, когда проснется.
Наконец-то я вижу ее кровать. Мое сердце бешено колотится внутри груди. Так оно не стучало с той ночи: той ночи, когда я завладел своей новой девушкой.
Мое сердце колотилось каждый раз, когда я подходил к своей потенциальной новой девушке. Возможно, это было связано с риском быть пойманным? Или может быть, это было из-за волнения, связанного с ожиданием, пока они останутся одни, чтобы я мог приступить к делу? Какова бы ни была причина, сейчас мое сердце колотилось совсем по другой причине.
Я чертовски измотан.
К тому времени, как я добрался до кровати, у меня возникло искушение оставить ее на полу и самому немного отдохнуть, но я не могу. Зная свою везучесть, я бы заснул, а она точно бы проснулась раньше меня. Она меня еще не любит. Она точно не станет ждать, пока я проснусь. Еще нет. У нас еще нет той связи. Но скоро будет, я уверен.
Давай сюда, в кровать.
Все еще используя ее лодыжки, чтобы передвигать ее по комнате, я поворачиваю ее так, чтобы голова оказалась на кровати. Нелегко уложить ее на кровать за лодыжки, поэтому я опускаю их, подхожу к верхней части ее тела и снова беру ее под руки. Быстрая передышка, но я поднимаю ее с пола и швыряю на кровать лицом вниз. Ее ноги все еще свисают с кровати, поэтому я снова беру ее за лодыжки и передвигаю так, чтобы они тоже лежали на кровати. В таком положении легко расстегнуть молнию на спине ее платья. Все, что мне нужно сделать сейчас, это перевернуть ее.
Когда я впервые положил девушку в такую позу, я думал, что проделал уже всю тяжелую работу, но я ошибался, когда попытался перевернуть ее на спину. Я попытался, но безуспешно, перевернуть ее, перегнувшись через ее тело, схватив ее дальнюю руку и потянув к себе. В то время я не был уверен в том, сколько действует препарат, и очень торопился, поэтому приложил немало усилий, чтобы перевернуть спящую незнакомку. В итоге она упала с кровати на пол. Первая девушка не проснулась утром, потому что я заметил, что она неуклюже приземлилась, а ее рука свисала под забавным углом. Я не мог отвезти ее в больницу, поэтому я сделал единственное, что мог. Я избавил ее от страданий.
Она была первой женщиной, поселившейся в моем гараже.
