— Это было бы прекрасно, — вздохнула Элиза, мечтая о несбыточном — Я точно знаю, если Эриндриэль существует, то он отыщет меня.
— Бети! — укоризненно воскликнул герцог с лёгким раздражением в голосе. — Забудь эти дурацкие сказки, налисанные обкурившимся сказателем! И посмотри список женихов. Красным карандашом я подчеркнул самых богатых, зелёным — красивых, а синим — родовитых. Герцог Синек для тебя — идеальная партия. Племянник короля, двадцать семь лет и уже генерал. Богат, симпатичен и, говорят не совсем идиот. С его отцом мы уже договорились.
— А есть его портрет? — заинтересовалась Элиза.
Что ж, раз дело касается личной жизни, то следовало задвинуть романтические мечты подальше.
— В картинной галерее выставлены портреты всех женихов нашего королівства. Невесты там уже давно крутятся, — усмехнулся герцог и подмигнул Лисан. — Не смею вас больше задерживать. Ступайте, мне нужно поработать.
— Папенька, а откуда у нас эта картина? — уже у двери поинтересовалась Элиза.
— Её подарил нашему предку последний Владыка Зелёного Леса перед самым исходом, — нехотя произнёс герцог и взмахом руки дал понять дочери, что аудиенция закончена и он больше не намерен вести глупые разговоры.
Когда девушки вышли, он подумал, что не хватало ещё, чтобы дочь начала расспрашивать об истории отношений их рода с эльфами. Девочка и так бредит этими длинноухими засранцами! И как он не досмотрел и не убрал из библиотеки «Похождения принца Эриндриэля»! Чтоб этому бабнику икалось, где бы он ни находился, извращенец несчастный! Да и деду, давно уже бродящему по сумеречным долинам, пусть не раз икнётся за дружбу с такой сомнительной личностью! И что самое противное, эта личность была ещё и очень сильным магом, владевшим искусством «Изменения пути», доступным лишь единицам из десятка тысяч. И надо же было богам такую мощную магию доверить пьянице, наркоману и и приличных слов у герцога не осталось, поэтому он тихо выматерился, пожелав Эриндриэлю поноса, почесухи и кашля одновременно, и уткнулся в очередной договор.
…Сомнительная личность не знала о кровожадных мыслях внука своего давнего друга, впрочем, о существовании этого самого внука и его отцовских проблемах она тоже не подозревала. Эриндриэль лежал среди цветущих трав и самозабвенно строчил на обороте большой карты очередной любовный роман. Вдохновение пришло как всегда неожиданно, и бывший принц, а ныне глава эльфов, спешил облечь бессвязный поток мыслей в красивую и витиеватую форму, так любимую юными мечтательными девами.
«.. Мои настойчивые ласки заставили её сдать последние бастионы так долго хранимой невинности. Её тело пело и танцевало в моих страстных объятиях, а сахарные уста шептали моё имя Я целовал жадные губы, ласкал языком неуверенный язык и сам опускался все глубже в сумасшедшую бездну страсти. Мне хотелось обладать ею всею одновременно, и я жалел, что я не осьминог и у меня всего одна пара рук. Я проложил поцелуями дорожку из экстаза и мечты от её замечательного розового ушка вниз, через длинную шею к восхитительным холмикам грудей, нашёл губами пьянящие вишенки и припал к ним, как умирающий от вечной жажды путник. Я чувствовал, что мой возбуждённый ключ готов к работе что он стремится попасть в секретный замок, закрывающий сладострастную негу, огонь наслаждения, ураган страстей. Сегодня ему суждено вскрыть этот затвор выпустить на волю сдерживаемую строгой моралью чувственность. Мои руки нежно, но уверенно спускались вниз, лаская, дразнясь, покоряя и побеждая. Дева в моих объятиях выгибалась навстречу ладоням, приподнимая бедра и разводя ноги. „Открой раковину и возьми мою жемчужину“, — шептала она. А я тихо смеялся, целуя и щекоча, и продолжал скользить руками по гладкой коже округлых бёдер, неуклонно приближаясь к горячей влажной пещерке, скрывающей в своих недрах источник вечного наслаждения. Словно невесомые мотыльки, мои пальцы коснулись её чувственной жемчужины, любопытно выглядывающей из-за строгих створок, заставив невинную деву кричать от жарких, как пламень вулкана, ласк. Я больше не мог сдерживать своего первобытного зверя, который живёт в каждом мужчине, будь он эльф или злобный великан. Она сводила меня с ума, заставляя сердце раненой пичугой биться о ребра. Ножны её невинности жаждали слиться с моим мечом. Моё осадное бревно уже стучало в ворота её крепости, заставляя деву вскрикивать и царапать мою многострадальную спину…
Что может быть слаще, чем сорвать завесу девственности прекрасной синеокой девы? Что может быть желаннее, чем вонзить в её разгорячённое зовущее естество своё копье вожделения и страсти!
Рубикон перейдён, крепость пала на милость победителя…»
В портретной галерее толпились девицы разного возраста и наружности. Элиза снисходительно окинула взглядом невест, краснолицая купчиха нервно поправляла сползающую с толстого плеча шлейку слишком откровенного платья, рядом переминалась с ноги на ногу худая высокая девица с завитыми в мелкие кудряшки блеклыми волосами, чуть в стороне шушукались рыжие близнецы в одинаковых синих платьях, но больше всего девушек собралось возле выставленных вдоль стены мольбертов с портретами. Элизабет решительно протиснулась вперёд, кивая головой знакомым и улыбаясь незнакомым.
— Ну, и кто у нас здесь? — громко поинтересовалась она, подходя ближе к новеньким, блестящим от свежего лака мольбертам.
— Ах, генерал Синек — такая душка, — пропела высокая дородная баронесса Шанари, обмахиваясь веером и закатывая подведённые глаза. Между прочим, криво подведенные! — Я бы не отказалась от такого мужа.
— Генерал уже занят.
Лисан весело стрельнула глазами на Элизу, внимательно рассматривавшую портрет чернокудрого и кареглазого генерала, продолжив:
— Боюсь, герцог захочет породниться с герцогом, а баронессам здесь ловить нечего.
Элизабет про себя решила, что генерал очень симпатичен. Темные волосы, карие глаза, плотно сжатые губы, гордая посадка головы, только бородка ей не понравилась, и мундир выглядел слишком мрачно.
— Да уж, не эльф, но сойдёт, — вынесла она вердикт. Не всем же дано быть такими, как красавец Эриндриэль. — Для человека вполне симпатичен, нужно только сбрить бородку, из-за которой он похож на шелудивого кота. — Она понизила голос, обращаясь к Лисан. — Надеюсь, у генерала хватит средств на нормальный гардероб, или он собирается всю жизнь проходить в казённом мундире?
Они перешли к следующему портрету.
— Синек уж точно симпатичнее графа Пайрас, — ткнула Элиза веером в портрет белобрысого графа — Интересно, он не падает вперёд при ходьбе? Такой огромный нос должен перевешивать все остальное.
